Иллюзия обмана
Шрифт:
Первооткрывателю показалось, что хозяин начал расти. Несколько минут он сидел. Мрачно сверкал глазами. Прихлёбывал вино. Потом уже спокойно, хотя и настороженно, спросил:
— Давно ты на службе?
— Восьмой год… — рассеянно пробормотал Хаймер.
Он не был обязан отчётом этому грозному старику, но нутром чувствовал, что от того, насколько точно и откровенно будет отвечать на вопросы, зависит всё дальнейшее пребывание в Дросвоскре.
— Первооткрыватель — должность почётная… А ты молод и, судя по всему, не так уж и знатен…
— Многие из моих предков служили при дворе.
— Не перебивай! — цыкнул Рёдоф. —
Молодой человек удивился осведомлённости собеседника, но промолчал. Спокойно дожевал кусок мяса. И только потом произнёс:
— Ты прав. Мне помогли.
— Родственник?
Хаймер помотал головой:
— Друг, — он сделал пару глотков. Потом печально прибавил. — Бывший…
— Рассорились?
— Да нет… Просто пошли разными путями. Он делал придворную карьеру, я — учился. Потом странствовал. А недавно он умер…
— Понятно… — тон хозяина стал вполне миролюбивым. Старик подлил обоим вина и сменил тему. — Где ты успел побывать за эти годы?
— Практически весь Сударб облазал. Только вот здесь впервые.
— А кому посылал отчёты?
— Лично Его Бессмертному Величеству.
— И сейчас тоже?
Хаймер кивнул.
— Скажи-ка… — Рёдоф что-то обдумывал. — Раньше… Ну, в других путешествиях ты выполнял подобные задания?
— Да нет… В основном, природу изучал, карты составлял, обряды описывал, — неохотно ответил молодой человек, раздосадованный собственной несообразительностью. — Я и на этот раз был уверен, что Государя дюки интересуют из чистого любопытства. Всё-таки существа почти мифические. Да и потом… — он нерешительно замолчал.
— Да? — с искренним участием спросил Рёдоф.
— Видишь ли… Я привык к тому, что официальное назначение — это всего лишь скучная церемония. К тому же, если честно, мысли мои были заняты совсем иным. Не знаю, насколько я был дорог своему благодетелю, но для меня его смерть стала невосполнимой потерей. Несмотря на то, что последние лет пять мы почти не общались… Я никак не мог поверить, — он сделал несколько судорожных глотков и вздрогнул от внезапной догадки. — Представляешь… мне даже Йокещ показался похожим на Арнита. Не лицом, а скорее повадкой. Да и слова он последний раз выговаривал на кридонский манер. Конечно, мне примерещилось… — поспешно добавил он, заметив, как насторожился старик.
— Вот как… Арнит из Кридона… — неопределённым тоном пробурчал тот.
— Да. А что? — удивился Хаймер.
— Пока не знаю… Он когда-нибудь рассказывал о себе?
— Очень мало. Он не любил откровенничать. Я — задавать вопросы…
Ещё некоторое время прошло в полном молчании. Наконец Рёдоф шумно выдохнул и вынес свой вердикт:
— На шпиона ты явно не похож. Подставляют тебя, парень, так-то! Ладно, послушай, что расскажу. Надеюсь, что дюкам не повредит в любом случае. Это, конечно, даже не легенда, а так — байка, но в неё в наших краях все верят. Ты уж сам разбирайся, что здесь правда, а что вымысел…
II
Давным-давно один Художник увидел гладиолус невероятной красоты и решил его нарисовать. Но карандаш, обычно послушно танцевавший по бумаге, на этот раз отказывался повиноваться хозяину и никак не желал повторять вычурные лепестки. Мастер оказался человеком весёлым, поэтому не сильно огорчился и просто шутки ради пририсовал к своему
— Вроде того, чей уже самый обычный портрет ты видел у меня на стене. Отдельная история была с жёнами дюков. И Художник, и Одинокий Волшебник в один голос твердят о своей непричастности к их созданию. Так что откуда взялись дюксы, точно сказать невозможно. Женщины есть женщины! — хохотнул Рёдоф и продолжил свой рассказ. — Говорят, что именно так появились дюки, и, похоже, они сами в это верят; во всяком случае, своим гербом, талисманом или чем-то вроде того они считают именно гладиолусы.
— Интересно, не потому ли в Сударбе появился запрет на выращивание гладиолусов? — пробормотал Хаймер, которому с каждым глотком всё больше и больше не нравилась его миссия. — Знаешь, Рёдоф, я с детства люблю эти цветы. Несколько совершенно роскошных мои родители прятали от чужих глаз. Меня это удивляло и пугало, потому что в Мэниге принято гордиться своими садами и показывать их самым почётным гостям. Говорят, что ко всем, разводившим гладиолусы, приходили и очень настоятельно просили убрать "это безобразие". Родители в какой-то момент сдались… да, видно, не помогло это им…
— Это что! — старик, казалось, не расслышал последней фразы. — Вот в годы моей молодости был в Мэниге один Садовник, который, несмотря на запреты, посадил гладиолусы, и всё тут! И где бы ты думал? — на самом видном месте, недалеко от дворцового сада Его Императорского Величества. То-то шуму было, когда они зацвели: набежала тайная стража, одни цветы с корнем рвут, другие по Мэниге мечутся. Злодея, значит, ищут.
— И что — сыскали?
— Куда там! Как сквозь землю провалился. А четыре цветка они всё-таки не нашли. Те, которые прямо в императорском саду были посажены, да волшебством спрятаны…
— Да ты-то откуда знаешь? Сам, что ли, сажал? Ты же и в столице-то никогда не бывал, — расхохотался Хаймер, но тут же осёкся, взглянув на лицо старика, снова ставшее гордым и грозным.
— Да знаю уж… — буркнул Рёдоф мрачно. Помолчав, он добавил обычным добродушным тоном: — Встреваешь тут, сбиваешь… Слушай лучше, что было дальше.
Несмотря на то, что Сударбские Правители всегда были миролюбивы, но и они почувствовали угрозу своей власти, поскольку дюки обладали врождённым чувством справедливости. Один из Императоров не на шутку испугался, что его могут запросто сместить за ненадобностью. Тогда он под благовидным предлогом уговорил длиннолицых перебраться в Дросвоскр, где в то время совершенно распоясались бунтари да разбойники. После появления дюков в Амграмане, беспорядки прекратились как бы сами собой. А в столице предпочли забыть о волшебном народе, когда-то прошедшем по сударбским просторам и затерявшемся на окраинах великой Империи.