Игры Высоких
Шрифт:
Монгол замолчал и уставился в свой бокал, словно пытаясь разглядеть там картины из своего прошлого. Андрей не знал, зачем он все это ему рассказывает. Наверное, ему давно хотелось выговориться, и впервые в жизни такая возможность появилась.
– Нас было почти десять тысяч. Молодых воинов, что ушли в набег за Дочерью Огня. Так мы называли ее. Мы боялись и боготворили ее. Она была и жестока, и милостива. Могла одним прикосновением заставить могучего воина извиваться у своих ног в судорогах невероятных мучений, а могла, таким же легким прикосновением, исцелить любую рану. Илла тогда была Темной Богиней. Очень молодой. И это была ее первая
Сархен поднял на Комкова пустые глаза. Тому на миг стало страшно. Ему показалось, что монгол снова стал «тенью».
– Я был воином ее личной Черной тысячи. И очень старался отличиться и лишний раз попасться ей на глаза. Я был влюблен! И знал, что это безнадежно: ведь дочь бога не может снизойти к смертному… Мы шли на Запад, в страну городов. Наше войско было подобно взбесившемуся степному пожару. Позади оставались лишь закопченные руины и непогребенные трупы, на которых сидели обожравшиеся стервятники. Илла часто бросала нашу тысячу в самое пекло. И сама устремлялась с нами. В битве она становилась настоящей Дочерью Огня. Казалось, она может перебить всех врагов в одиночку. Я всегда старался встать в первом ряду, хотя там и было больше шансов отведать на вкус чужого железа. Я хотел быть поближе к ней. И она меня замечала. Я чувствовал это. Я даже несколько раз ловил ее улыбку. И знал, что эта улыбка предназначена мне. Только мне… Как пела моя душа! Как я был счастлив в такие моменты…
Сархен криво усмехнулся.
– А потом поход внезапно закончился – Великая Мать призвала Иллу к себе. И она ушла по Облачной Дороге. Она не забыла своей «жертвы» – я ушел с нею…
– Не помешаю? – Джон держал в руках еще один кувшин и еще один бокал, для себя. – Можно присесть с вами?
Андрей вопросительно глянул на монгола. Тот вяло махнул рукой:
– Садись, Джон.
Комков проснулся от холода. Они спали под одним плащом с Сархеном – свой Андрей отдал Аните, – и вредный монгол, конечно, перетащил все одеяло на себя. Андрей вяло попытался отвоевать свой край, но Сархен так плотно укутался, что это оказалось практически невозможно.
– Ох, мамочка! – прошипел Комков, морщась от боли в затекшем теле.
Он сел и огляделся. Тускло тлели красным угли прогоревших ветвей и сучьев. Рядом с костром клевал носом задремавший охранник. Андрей, кряхтя, встал. Ему настоятельно надо было отойти за кустики. Машинально он прихватил с собой перевязь с мечом. В предрассветной мгле деревья и лошади чуть поодаль проступали смутными контурами. Комков толкнул нерадивого часового – тот испуганно вскинулся:
– Кто? Где?
Андрей приложил палец к губам в знак молчания и указал на почти погасший костер. Потом он двинулся к заветным кустикам, осторожно переступая через спящих людей. Раздвинув ветви, он оказался возле неглубокого заболоченного оврага. Справив свои нехитрые дела, Комков немного постоял, вслушиваясь в тоскливый крик какой-то ночной птицы, и вернулся к их маленькому лагерю. Костер уже снова жарко пылал, языки пламени жадно облизывали подброшенные охранником сучья. Анита, прижавшись к необъятной груди тети Илены, жалобно поскуливала во сне. Девочке, видно, снился не очень хороший сон.
– Твой узкоглазый ушел куда-то, – сообщил охранник, пристраивая над огнем закопченный котелок с водой. – Вскочил вдруг, задрал голову и воздух нюхает –
Сархен попусту не насторожится. Андрей положил руку на рукоятку меча и направился в темноту. Он поднялся на гребень невысокого холма, под прикрытием которого они расположились на ночь. Монгол стоял там неподвижный, как каменный истукан. Андрей подошел и встал рядом.
– Ты видишь? – спросил монгол. – Видишь?
Он указал на северо-запад, туда, где в одном конном переходе от них лежал Сальвейг. Небо в той стороне розовело, словно вопреки всему там вот-вот должно было взойти второе солнце. Сердце у Комкова сжалось от тоскливого предчувствия.
– Это…
– Это горит Сальвейг, – сказал монгол. – Это не набег Андрей. Это война. Большая война.
– Война… – эхом отозвался Андрей.
Он закрыл глаза. Еще на побережье, в Кирпине, он ощутил тень надвигающейся беды. Предчувствие чего-то большого, темного, страшного. Словно откуда-то издалека наползает, постепенно закрывая все небо, черная грозовая туча. И вот гром грянул…
– Надо поднимать людей и решать, что делать дальше… – начал Комков и вдруг почувствовал, как без спроса ожил в его потаенном кармане рубин. Он торопливо извлек его и испуганно замер. Камень тревожно пульсировал багровым и ощутимо жег ладонь.
– Проклятье! – Всегда невозмутимый Сархен скороговоркой выругался на незнакомом Андрею наречии. – Кто-то из Высоких здесь. Она недалеко, и камень ее чувствует. Нам надо спешить!
…Щербатый был непривычно серьезен.
– Глупость задумали. Вам не проскользнуть. Идите лучше с нами. Вернемся тем же путем, а там галопом к Солену, по Имперскому тракту.
Анита большими глазами умоляюще смотрела на Комкова. Тот отрицательно покачал головой. В душе он был согласен с пограничником: самое умное, что они могли сделать, это вернуться. Большая война ломала все их планы. Какая теперь, к чертям собачьим, охранная грамота? Какой караван? Идти же напрямую в Степь было чистой воды безумием. К тому же на доске появилась новая фигура – Высокая. Знать бы, кто она и что здесь делает: ведет для развлечения кровавую игру с соперницей из другого клана или… А вот «или» было много, и все они были очень нехорошими. Им оставалось только вернуться в Солен и ждать. Но… Могут ли ждать Олег со Светланой? Ведь в этом диком мире он только ради них. И они с Сархеном решили рискнуть.
– Ни у нас, ни у вас нет ни одной лишней минуты. Пора! – Сархен рывком бросил в седло свое окольчуженное тело и натянул поводья. Андрей тоже вскочил на коня.
– Прощайте! – сказал он.
Анита вдруг, не обращая внимания на грозный рык тети Илены, подбежала к нему и ухватилась за стремя.
– Я… Я… Берегите себя, Анджей! Пусть Бог хранит вас от стрелы и меча.
Андрей понял, что девочка хотела сказать другое. Вернее, не только то, что сказала. Он наклонился с седла и поцеловал ее в мягкие податливые губы.
– Нам пора, Анита, – тихо произнес он, чувствуя себя женихом, сбегающим со свадьбы.
Но он не хотел давать обещаний, которым никогда не суждено сбыться.
Кто-то из охранников напоследок выплеснул воду из котелка на костер. Тот обиженно зашипел, умирая. Тетя Илена с помощью двух охранников взгромоздилась на свою мощную кобылу.
– Анита! – Окрик тети Илены заставил девушку вздрогнуть.
Она глянула на Комкова полными слез глазами и отошла.
– Удачи вам. И бегите не мешкая, – сказал Сархен пограничнику.