Игры Высоких

Курмаев Дмитрий

– Так уж и не на кого? – Морщинки собрались в уголках глаз монгола.

– Ну, не на тебя же, чукчу такого, любоваться скромной девушке?

– А «чукча» – это кто? – поинтересовался монгол.

– Великий и очень свирепый воин, – сказал Андрей.

– То же самое ты говорил про «чурбана», – задумчиво сказал Сархен. – Врешь, конечно. Но все равно приятно.

Они выскребли тарелки до блеска и принялись, не торопясь, потягивать густое красное вино. Пожилая матрона, заметив стрельбу глазами, которую устроила ее подопечная, что-то зло прошипела той. Молоденькая покраснела

и наконец уставилась в свою чашку с уже остывшей похлебкой. Один из охранников, в одежде чуть побогаче, чем у остальных, оглянулся на Андрея. Тот встретил его хмурый взгляд ясным безмятежным взором.

– Пошли спать, а? – предложил Сархен.

Он чувствовал чуть сгустившуюся атмосферу в зале и не хотел ссор из-за какой-то глупой гусыни.

– Пошли. – Андрей нехотя встал.

Монгол был прав.

Они поднялись в свою комнату. Андрей зажег масляный светильник на столе и сел на свою кровать. Монгол задумчиво посмотрел на полупустой кувшин с вином, который он прихватил с собой.

– И надо спать, а почему-то не хочется… – Комков разделся и лег, закинув руки за голову.

– Спи-спи! – Монгол налил и торопливо выпил две чашки вина. Его тень причудливо изгибалась на потолке. Он удовлетворенно вздохнул и вытер губы. – Вставать рано. Спи.

– Сплю, – лениво отозвался Андрей. И правда, незаметно для себя уснул.

– Что? – спросил Андрей, открывая глаза.

В комнате было темно. Монгол, перегнувшись через стол, смотрел во двор сквозь приоткрытые ставни. Оттуда доносились встревоженные голоса людей, лязг оружия, конское ржание. Красноватый отблеск факелов освещал его бесстрастное лицо.

– Конные, человек десять.

– И чего им?

– Пойдем спросим, – блеснул на миг своей белозубой улыбкой монгол, он был уже при оружии.

Они спустились в зал. На сдвинутых столах лежал крупный мужчина в доспехах. Голова его была замотана окровавленными тряпками. На пластинчатых латах следы многочисленных ударов. Над ним хлопотала полная пожилая женщина – жена хозяина постоялого двора. Сам хозяин с белым мертвым лицом стоял рядом.

– Что случилось? – спросил Андрей. Ему ответил воин, сидевший у входа, на которого Комков поначалу не обратил внимания. Воин был в зеленых цветах Пограничного корпуса, поверх куртки байдана. [28] Глаза у него были дикие.

28

Байдана – разновидность кольчуги. Отличается крупным размером металлических колец, плохо защищает от стрел и колющих ударов. Как правило, является защитным снаряжением рядовых, относительно небогатых воинов.

– Замок Руст вырезан степняками! Мы были в рейде, преследовали одну настырную банду: сожгут пару деревень – и уходят в степь, под крыло хана. А тут – такая удача! – мы отжали их в Ничейные земли. Пять дней шли по следу, потом, когда их кони обессилели, настигли и посекли мечами. А когда вернулись… Замок… – Солдат закашлялся, жадно глотнул из кубка. – Ворота выбиты. Живых – никого!

Капитан и младшие офицеры на башне висят. Остальные во дворе лежат, порубленные. Никто не уцелел…

Андрей посмотрел на Сархена. Тот нахмурился и зачем-то убежал наверх.

В помещение с шумом и лязгом ввалились несколько солдат. У одного была замотана рука.

– Эй, хозяин! Принеси вина! – гаркнул кто-то из них.

Хозяин постоялого двора со скорбной миной скрылся в подсобке. Его жена, смочив теплой водой, осторожно разматывала присохшую к ране повязку лежавшего без сознания воина.

– Мой бог! Что здесь происходит?! – Пожилая матрона смотрела на потрепанных пограничников как на злостных возмутителей спокойствия.

Из-за массивного плеча выглядывало любопытное личико ее молоденькой подопечной. Следом топала сонная и недовольная охрана. В зале стало многолюдно.

Воин в зеленой куртке, проигнорировав вопрос женщины, продолжил рассказ:

– Мы отправили гонцов в соседние замки и пошли по следу орды. След был широкий, не менее тысячи коней, может, больше.

– Куда они двинулись? – Андрей сел напротив солдата.

Прибежавший обратно Сархен с озабоченным видом сдвинул в сторону кувшин, стаканы, тарелки и расстелил на столе карту.

Воин наморщил лоб, стараясь сориентироваться в условных обозначениях.

– Значит, так… – пробормотал он, водя заскорузлым черным пальцем по пергаменту. – Это, значит, Руст, а это дорога на Лысый Холм, там мы и попали в засаду.

– Когда? – спросил монгол.

– Вчера, уже на закате. И отряд-то ведь у них небольшой был… Скачут кругом, черти вертлявые, и из луков садят. Луки у них – ужас! Сыплют стрелами, словно дождь идет… Большинство наших там и осталось. Нам вырваться только в темноте удалось, когда у них колчаны опустели…

Воин замолчал и покачал головой. Монгол сосредоточенно рассматривал карту. Комкову очень не понравилось выражение его лица.

Пожилой даме, на которую никто не обращал внимания, это наконец надоело.

– Я хочу знать, кто командир этого сброда! – громогласно объявила она.

Старший охранник поддержал ее невнятным ворчанием.

– Вон наш командир, – кивнул пограничник на раненого. – Лейтенант Россок, госпожа. Только вряд ли он вам чем-то поможет. Плох очень.

Словно желая проверить его слова, матрона подошла к хозяйке постоялого двора и что-то у нее тихо спросила. Та в ответ лишь покачала головой. Сам хозяин вернулся из подсобки в обнимку с массивным глиняным кувшином дешевого вина. Солдаты встретили его появление радостным гомоном.

– Возможно, орда идет на Сальвейг, – заключил Сархен и посмотрел на Комкова.

– Тысяча коней – это максимум пять сотен воинов. Не маловато для такого города? – В голосе Комкова прозвучало сомнение.

Сархен пожал плечами.

– А если они рассчитывают взять его изгоном, врасплох?

– Может получиться, – поддержал его воин. – Очень даже может. А уж какая у них тогда будет добыча!

По голосу воина могло показаться, что он желает успеха степнякам.

– Ой, а как же я попаду к папе?! – пискнула молоденькая.