Игры в вечность
Шрифт:
– Лару, Аикана Наура, Златокудрая, ты обвиняешься в том, что выпустила демонов шун, и, тем самым, навлекла опасность на срединный мир – холодно объявил Атт.
Эмеш икнул, выругался и уставился на Атта во все глаза. Что за бред? Они что, с ума все посходили? Он обернулся на Лару, но и та совершенно ничего не понимала, так же удивленно смотрела на отца. «Что происходит?» – испуганно кричали голубые глаза.
Илиль решили времени не терять, невозмутимо подошли и взяли Лару под руки. Только тогда Эмеш наконец опомнился.
– Уберите от нее свои лапы! –
– Да вы что! Она этого не делала! – запротестовал Эмеш.
Атт сжал зубы, выразительно шевеля желваками.
– Ты можешь это подтвердить? – мрачно поинтересовался он.
– Конечно, она… – тут Эмеш запнулся, только сейчас поняв, что случилось. И тихонько, шепотом, – спящие на свободе?
– Да, – Атт беспощадно кивнул. Эмеш почувствовал, как на спине выступает холодный пот.
Только этого еще не хватало. Это значит, что мало не покажется никому, это все равно, что запустить программу самоуничтожения… Конец света? Конец их маленького мира? И что теперь? Но как такое могло произойти? Этот вопрос он задал вслух.
– Врата открыты, – Атту объяснения явно давались с трудом. – Вчера Лару грозила выпустить шун.
– Она была со мной, она не могла сделать это.
– С тобой? – ехидно возразил Яснолицый Италь, хозяин солнца. – А ты сам где был этой ночью?
– Здесь, – Эмеш поднялся, смотря Италю прямо в глаза, сверху вниз, он был почти на голову выше. Впрочем, светило это ничуть не смущало.
Атт рядом тяжело дышал, он с великой радостью поверил бы любым оправданиям, но не мог.
– Савалар видели Лару на вершинах Унхареша, – тихо сказал он, – и твой Иникер видел как вы выходили из дома вместе.
– Иникер? Вместе? Выходили?
Не может быть. Сколько ж они выпили вчера, обсуждая никчемность людей и жалуясь друг-другу на жизнь, что теперь ничего не может вспомнить? Выходили? Гулять на Унхареш? Забрели к вратам? Этого просто не может быть. Или может? Воспоминания как-то мутно шевелились в голове, мешая одно другому… да, кажется куда-то ходили, и холод собачий, ветер… на Унхареш? Черт побери! Неужели и правда? Какого демона рогатого, их туда понесло?! А демоны… демонов он не помнил, хоть убей. Только вот его внезапный склероз ничего не гарантировал.
Эмеш лихорадочно пытался все осознать. Этого просто никак не могло быть, это не правда, в любом случае, это не Ларушка, она никак не могла, она не способна на такую подлость! Нужно срочно что-то придумать, и ни в коем случае не отдавать им ее. Он не верил. Как Атт может верить? Немыслимо.
– Не стоит выгораживать мою дочь, – сурово произнес владыка небес.
Эмеш тряхнул головой.
– Нет. Я могу поклясться…
– Молчи! – рявкнул он, меньше всего сейчас желая выслушивать оправдания. – Это дело решит суд. А если будешь настаивать на своем, то отправишься в Илар вместе с ней.
6
– Подлей
Девушка послушно улыбнулась, готовая выполнить любую прихоть. Шамхат, кажется, ее зовут. Изящная, тонкая, звенящая как струна… темная умбра струящихся волос падает на высокую грудь, растекаясь потоками у дрожащих от бешеного сердца сосков, катится ниже, вдоль крутого изгиба бедра… влажный кармин чувственных губ и сияющая лазурь бездонных глаз. Впрочем, глаза Эмеш видел редко, сколько не пытался в них заглянуть, глаза неизменно пугались, прячась за ширмой густых ресниц.
Пусть, не важно. В остальном – выше всяких похвал. Шамхат – жрица Златокудрой, их присылали ему каждый год, и год от года все прекрасней.
Эмеш вытянулся в ванне во весь рост, расслабился и закрыл глаза. С водой, конечно, он прекрасно справился бы и сам – повернуть красный краник ему не сложно. Но было очень забавно наблюдать за девушкой, которую приводят в священный трепет технические чудеса… впрочем, чудеса скорее магические.
– Вот, господин.
Она поклонилась, словно опасаясь встретиться с ним взглядом. Да они и на царя-то своего боялись поднять глаза, не то, что на бога. От воды поднимался легкий аромат меда и лаванды. Однако ж, день с самого утра не задался. Так значит, демоны на свободе?
Эмеш потер одной пяткой другую. Демоны? Демоны… Первый шок прошел, и теперь остались только смутные, взбудораженные вопросы. Что это для него значит? Что это значит для всех них? Он так давно привык к устоявшейся размеренной жизни, что сейчас даже не верилось в возможность перемен. Все уляжется, рано или поздно… ничего особенного не произошло. Демонов, конечно, загонят назад, если они вообще существуют, Ларушке устроят выговор, может быть Атт подержит ее какое-то время взаперти… Они боги и это их мир. Что, в самом деле, может случиться? Внутри неприятно скребли кошки.
Эмеш приоткрыл один глаз, Шамхат стояла не шелохнувшись, глядя в пол. Словно фарфоровая кукла. Интересно, если он пролежит здесь еще часа два, она будет все так же стоять? Проверить?
– Можешь идти.
Девушка поклонилась и, пятясь, выскользнула за дверь. Эмеш отщипнул виноградинку.
А если нет? Если на самом деле случилась беда? Почти двести лет он тут безмятежно дрых на своем морском дне, а вот теперь кто-то пришел и настойчиво тормошит его, пытаясь вытащить из-под одеяла. Просыпаться не хотелось, как и не хотелось что-то менять.
Демоны значит? Демоны… Шун. Если все, что он о них знает, правда, то шун – это запущенная программа самоуничтожения мира, рано или поздно они сметут все, даже боги, пожалуй, не в силах ничего сделать. По крайней мере Эмеш не мог себе представить, как они будут с этими демонами бороться. Проще уйти. Да, пожалуй, уйти – единственный для них выход. Домой? Нет, сейчас даже не верилось, что был у него другой дом и другая жизнь, как-то уж слишком давно. Давно и не правда, скорее сон, чем явь. Домой он не вернется.