Игры в вечность
Шрифт:
– Хорош бегать! – буркнул сквозь зубы Этана, – надоело уже.
Тизкар замер, потоптался на месте и уселся рядом.
Долго сидели так, разговаривать было не о чем, да и не хотелось. Этана размеренно ковылял палкой костер, поднимая искры.
– Слышь, Тиз, – он вдруг повернулся, почти умоляюще заглядывая в глаза, – может я пойду, а? Вы потом догоните. Не могу больше тут.
– До Аннумгуна девять дней пути, – медленно и как-то тускло произнес Тизкар. – Днем раньше, днем позже… Мы все равно опоздали, что бы там не случилось. Ночью заблудишься. Утром пойдем
Плечи буйвола вздрогнули и опустились.
– Может не опоздаем?
– И что? Какая разница? Что ты будешь там делать? Может там сейчас уже ничего и…
Тизкар запнулся, прикусил болтливый не к месту язык. Зря он это вообще… Этана подобрался весь, осунулся, кажется даже постарел лет на десять. Сидел, все так же угрюмо глядел перед собой пустыми глазами. Далеко он сейчас, не здесь. Этана – единственный из них, у кого есть семья. Жена, и ребенок вот-вот, или уже… Да теперь может и не важно.
– Ну, хоть просто рядом побыть, – голос у него глухой, изменившийся, совсем чужой. – Я не могу тут больше.
Тизкар судорожно вздохнул, рывком поднялся на ноги, и опять принялся ходить туда-сюда. На месте сидеть не получалось, он бы и сам сейчас побежал со всех ног в Аннумгун, но ночью идти через незнакомый лес, в горах – большая глупость. Да и царю надо отдохнуть. И дед куда-то запропастился.
Надо что-то делать, надо… Надо что-то делать, в конце-то концов! И вроде бы не он виноват, да и уместно ли тут искать виноватого? Но хуже всего была неизвестность – что там, дома? Знать бы наверняка. Если бы можно было что-то исправить!
– Эй, буйвол, а может еще все обойдется?
Этана бросил на него короткий взгляд, и Тизкар разом проклял все на свете, что вообще раскрыл рот. Но молчать больше не получалось.
– А что я должен был сделать? Что?! Ну, что! Скажи мне!!! – он кричал, напряжение наконец-то хлынуло наружу, и стало немного легче. А потом стало стыдно. Тизкар сморщился, сел в траву, обхватив руками голову.
– Ничего, – тихо сказал Этана. – Причем тут ты?
Ткнул палкой в костер.
– В следующий раз, Тиз, слушайся лучше богов, – сказал царь из темноты. Тизкар едва не подпрыгнул на месте.
– Царь, я…
– Ты тут не причем, – царь повторил слова Этаны, ровно, спокойно. – Это был мой выбор. Только мой. Но ты в следующий раз слушайся лучше богов, хорошо?
Птица ночная протяжно вскрикнула в тишине.
Просьба? Приказ? Насмешка? Раскаянье? Какая разница. В следующий раз? Казалось, следующего раза уже не будет. Тизкар сидел и чувствовал, как начинает бить озноб. Холодно, сыро, пока бегал вокруг – еще ничего было, а теперь… Молча встал, подошел к костру. Этана сидел отвернувшись, стиснув зубы.
– А ну, оба спать, – велел царь. – Завтра длинный день.
К своему удивлению, Тизкар провалился в сон почти мгновенно, стоило только положить голову и закрыть глаза.
* * *
Эмеш наблюдал, прислонившись спиной к стене.
Он просто смотрел,
А она готова разнести весь мир, если ее желание не будет исполнено, и она действительно могла это сделать. На щеках Лару пылал восхитительный румянец, ее золотые кудри разметались в негодовании, ноздри дрожали, губы сжаты в тонкую решительную линию. Лару бушевала. Атт в основном молчал.
Они ругались более часа. При всех. Это уже само по себе беспокоило – Лару, как умная женщина, всегда предпочитала выяснять отношения наедине, тем более с отцом. Без посторонних глаз он давно бы пошел на уступки, но теперь успел сказать «нет», и брать свои слова назад не намерен. Атт бы хотел, пожалуй, но уже не мог, поздно. Да, дочери он никогда не мог отказать, но сейчас, при всех, она была не дочь, а взывающая к справедливости гневная богиня. Богине Атт отказывал без раздумий.
Она была зла на царя Аннумгуна и на всех людей заодно, кричала, что пора с ними всеми покончить. Но больше всего настораживало то, что причины своего гнева она раскрывать не хотела. Хотя, что уж тут, по всему выходило – сумасбродный царь отказал ей. Только вот как это вышло? До сих пор ни один вечный не мог устоять, не говоря уж про смертных. Или тут что-то еще? Что не так? Гнев Златокудрой вскипел последней каплей.
– Я выпущу на них шун! – срывающимся голосом крикнула она, и выскочила хлопнув дверью.
Эмеш вздрогнул. Дело принимает слишком серьезный оборот. Атт наверняка замнет это, сославшись на скверный характер дочери, но вот только не все, пожалуй, закроют на это глаза. Такими вещами не шутят.
– Ру! – ее удалось догнать лишь внизу, на лестнице.
Лару неслась, прыгая через три ступеньки, совершенно не желая что-либо слушать.
– Ру, постой.
Пришлось схватил ее за руку, чуть ли не силой развернуть к себе. Лару шмыгнула носом, совсем по-детски вытирая ладошкой нос. Эмеш едва удержался, чтобы не улыбнуться.
– Ты наговорила много лишнего, Ру, – тихо сказал он.
Лару кивнула, молча. Она все понимала, но высказала уже столько слов, что теперь их совсем не осталось.
– Тебе стоит вернуться и объяснить.
Лару отчаянно замотала головой. Возвращаться сейчас было выше ее сил, Эмеш это прекрасно понимал. Но и оставлять все как есть тоже не стоило бы.
– Пойдем вместе, я еще раз поговорю с Аттом, а ты просто постоишь за моей спиной. Хорошо?
Он старался говорить как можно мягче, успокаивающе, но она лишь с ужасом попятилась.
– Не пойду.
– Ру, ты не понимаешь. То, что ты сказала, может сильно тебе повредить.
Глаза Лару изумленно расширились. Где-то глубоко в них метались страх и непонимание. Только сейчас она начала понемногу осознавать что произошло, и не знала как теперь быть.
– Неужели ты думаешь, Сар, что отец действительно подумает, что я могу выпустить спящих?
Эмеш вздохнул и пожал плечами.
– Не думаю. Но, все же.
– Что «все же»? – голос Лару дрогнул, она обиженно всхлипнула. – Кто может поверить в это?