Игры Смерти

Те Илья

Не медля, он с силой подгреб Ведьмочку под себя, оказавшись сверху. Прижался настолько плотно, насколько возможно. Лишь бы не скинула, а там хоть трава не расти. Вроде бы раньше, поливая газон ядохимикатами, говорили именно так?

Напарница была схвачена, барахталась, но убежать не могла. Однако в ходе этой короткой борьбы лица двух Игроков оказались слишком близко друг к другу, едва на расстоянии ладони. Подлое подсознание заботливо извлекло из памяти школьный образ. «Может и она помнит, какое у меня было лицо до того, как я стал мертвецом? Сейчас мы оба не

красавцы, но в жизни то — ого-го. Стоп … Ты это серьезно, приятель? — спросил Зевс сам у себя. И вдруг решился. — А почему нет? Да всё, что угодно, лишь бы забыть зов!»

Глаза его закрылись, и холодные губы двух молодых людей неожиданно встретились. Хорошо, что они остались относительно целыми — целоваться, по крайней мере, трупы оказались в состоянии. А если было чем целоваться, то куда там карабкаться на стены, убивать кого-то и воевать? «Не-ет, миру мир, — мимолетно подумал Зевс. — Миром правит любовь, к черту смерть… Только глаза лучше не открывать!»

И правда, для Зевса было лучше не смотреть на тот образ Ведьмы, что предлагала Игра. Два изуродованных разложением мертвеца в истлевших обмотках, должно быть, смотрелись со стороны отвратительно, а их объятия не вызывали ничего кроме омерзения. Но Зевс помнил Веду до Игры. А она помнила его. И этого было достаточно, слава богу. Достаточно, чтобы заглушить зов… другим зовом, совершенно иного рода, но не менее сильного и столь же яростно будоражащего мертвую кровь…

Удивительно, но Веда отвечала. Было очень приятно принимать и отвечать лаской. Вот только немного прохладно — всё-таки, они были мертвы.

Не открывая глаз, он приблизил лицо и поцеловал её в клочок кожи на мочке уха.

— О чём задумалась, родная? — прошептал он. И шепчущий голос, сохранивший интонацию того старого, земного Зевса, был почти привычный, родной.

— Ну… — едва слышно протянула она, — я думаю о нашем с тобой конце. Мы ведь не выполнили миссию, Зевс. Умрет ещё пара сотен Игроков, крепость падет и… начнётся перезагрузка. Мы проиграли. Возможно, нам всё же надо было пойти на штурм …

«Вот и в нас самих началось, — подумал Зевс. — Не пьём крови, но людьми быть перестаём… Хорошо хоть с такого расстояния запах человеческой плоти чувствуется не так сильно. А то бы сам сейчас на стену полез. А там уж не сдержаться. Такая сладкая человечинка…»

— Ты ничего не заметила? — спросил он.

— Вроде нет.

— Ты слишком легко рассуждаешь о смерти сверстников. И слишком сильно жалеешь о людоедстве. Мы не стали есть людей, это главное. Мне кажется, каждая Игра должна иметь свои рамки, границы. Мы с тобой их не перешли. Не жалей.

— Но Тёмный Путь берёт надо мной верх, Зём-Зёмыч. Мы ведь поедатели плоти, живые трупы, в конце концов, — прошептала Веда, не поворачиваясь лицом.

Зевс сначала не поверил своим ушам. «Не может же она это в серьёз говорить!» Но потом краем глаза увидел, как по щеке подруги покатилась одинокая слеза. Крупная, как орех и неизвестно откуда взявшаяся в сухом теле мумии. Значит, жива ещё та, внутренняя Веда. Помнит себя.

«И я не дам забыть! — решил он. — Мы всегда

говорим не то, что думаем. Носим удобные маски, скрывая чувства, чтобы никто не обидел, в душу не наплевал. А разве может быть маска лучше, чем виртуал? Надел обличье — и делай, что велит игровое тело!.. Но зачем? Ради чего? Почему мы боимся остаться прежними? Что в жизни страшнее падения духа? Смерть?!! Да пусть идет к чёрту, и забирает меня с собой! Я не боюсь. Ты слышишь? Я не боюсь!»

Тело девушки, тем временем, сотрясала крупная дрожь. Зевс, не говоря ни слова, сильнее прижал к себе. Ощущая под руками любимое тело, он успокоился и… снова впился в Веду губами. Они сидели так очень долго, пока другие Игроки, рассчитывающие на победу, истребляли людей на стенах и пожирали их плоть.

Уровень завершался. Мысли медленно ползли прочь.

* * *

— Какая пугающая картина!!! — внезапно раздалось в воздухе. — Живые мёртвые сплелись в объятьях, вот это да!

— Секс и зомби, — прилетело чуть сбоку, — никогда не видел ничего подобного!

— Вы, ребят, правда, с готичностью переборщили, — хихикнул первый голос.

— Ага, процентов на четыреста, — хмуро подтвердил второй.

Зевс резко поднял голову. Ведьма, лежащая у него на руках, также застыла, всматриваясь вверх раскрытыми от удивления глазами. Голоса звучали знакомо — и было с чего. Над друзьями-тёмными прямо в воздухе надо рвом висели два призрака со знакомыми очертаниями внешности — Кира и Ким собственной персоной.

Причем оба — с дикими усмешками. Полтергейсты, блин!

Картина, впрочем, действительно стоила дорогого.

Зевс и Ведьма в образе мертвяков валялись в обнимку на траве, в окружении десятков стрел с горящей просмоленной паклей, торчащих прямо из земли и едва не касающихся их одежды. На периферии гремели крики, рёв, со стен падали сброшенные тела и камни, во рву барахтались сотни то ли трупов, то ли мумий, отдыхающих от ожогов и собирающихся с силами для нового броска. А над всем этим висели Ким с Кирой.

— Не, ну ты посмотри на них! — продолжал издеваться Ким. — Стоит оставить вдвоём на пару этапов Игры, они тут же начинают хулиганить. То им крови охота, то романтики. Ну что за дела?

Ким смешливо-укоризненно посмотрел на любовников-мертвецов и перевёл взгляд на Киру. Она деланно, но очень тяжко вздохнула (это призрак-то!) и с горечью произнесла:

— Эх, молодежь. Кровь-то играет. Вот в наши годы…

— А вот в наши времена… — в тон ей, по-стариковски скрипуче протянул Ким. — И не говори!

Любой человек, наблюдавший за компанией двух недоумевающих трупов, разложившихся (правда, не совсем) на траве и пары хихикающих призраков, наверняка бы решил, что ему снится сон, сам он лежит на мягкой кровати, а рядом суетятся добродушные специалисты в белых халатах. Но Зевс был парень жизнью тертый, по крайней мере — виртуальной. Ему всё было по бедро.

— Вы что здесь делаете?! — рявкнул он. — Подсматриваете? В вуайеристы подались?

Ким и Валькирия немедленно прекратили смеяться и переглянулись.