Игры наследников
Шрифт:
Заметила, как вздымается и опадает грудь при каждом вздохе.
– Ну что, пошли? – спросил он, открыв глаза, и опустил руки.
– Куда? – уточнила я, остро – чуть ли не до боли – ощущая его присутствие.
– Ну же, Наследница, – проговорил Джеймсон, шагнув в мою сторону. – Не разочаровывай меня.
Я сглотнула ком, подступивший к горлу, и ответила на собственный вопрос:
– Мы пойдем к твоей маме.
Мы нырнули в шкаф, стоящий в холле. На этот раз я обвела внимательным взглядом панели на стене,
Он коснулся какого-то механизма. Или потянул? Как он выглядел – я так и не разобрала. А следом послышался лязг шестеренок, и черная стена шкафа отъехала в сторону. И если внутри, среди шуб, было довольно темно, то за пределами шкафа открылась и вовсе непроглядная тьма.
– Ступай за мной, Таинственная Незнакомка. И осторожнее – не ударься головой.
Джеймсон освещал себе дорогу фонариком телефона. Меня не оставляло чувство, что это все ради меня. В конце концов, он знает все изгибы и повороты этих тайных коридоров. Пять минут мы шли в полной тишине, а потом он остановился и заглянул в отверстие, напоминавшее глазок.
– Все чисто, – сообщил Джеймсон, не уточнив от чего. – Ты мне доверяешь?
Я стояла посреди тайного хода, освещенного фонариком телефона, до того близко к Джеймсону, что отчетливо ощущала исходившее от него тепло.
– Нет, конечно.
– Прекрасно. – Он взял меня за руку и притянул к себе. – Держись за меня.
Я обхватила его руками, и пол под нами пришел в движение. Стена перед глазами повернулась, и мы – вместе с ней, а меня прижало к Джеймсону. Джеймсону Винчестеру Хоторну. Когда все наконец замерло, я отпрянула от него.
Мы попали сюда по конкретной причине, и она не имела ровным счетом ничего общего с объятиями у стены.
До твоего появления у них все было не слава богу, да так и останется, когда ты уйдешь. Это напоминание эхом пронеслось у меня в голове, когда мы вышли в длинный коридор. Стены тут были украшены позолотой, а пол укрывал мягкий красный ковер. Джеймсон направился к двери в самом конце коридора. Поднял руку, чтобы постучать.
Но я его остановила.
– Это все можно сделать и без меня, – проговорила я. – Да и завещание посмотреть ты мог сам. Алисе велено было показать его тебе, если попросишь.
– Ты мне все же нужна, – сказал Джеймсон. Судя по его взгляду, по изгибу губ, он четко понимал, что делает. – Пока точно не знаю зачем, но это так.
В памяти зазвучало предостережение Нэша.
– Я – нож, – сглотнув, проговорила я. – Рыболовный крючок или стеклянная балерина, не суть.
Джеймсон почти удивился, услышав эти слова.
– Так ты говорила с кем-то из моих братьев? – переспросил он. – Вряд ли с Грэйсоном. – Он заглянул
– И что, он ошибся? – спросила я, вспомнив о ежегодной встрече внуков с Тобиасом Хоторном в дни рождения. О том, что от них вечно требовались достижения. Вечно требовались победы. – Разве я для тебя не просто инструмент, который лучше держать под рукой, пока не станет понятно, чем именно я могу тебе помочь решить эту загадку?
– Ты и есть загадка, Таинственная Незнакомка, – заверил меня Джеймсон. – Ты вправе сдаться, решив, что тебе проще жить в неведении – или можешь отыскать ответы, но вместе со мной.
То ли озадачивает меня, то ли завлекает. Я твердо сказала себе, что решаюсь на это, потому что мне и впрямь нужна правда – а вовсе не из-за него самого.
– Ну что ж, давай отыщем ответы, – проговорила я.
Джеймсон постучал, и дверь распахнулась внутрь.
– Мам? – позвал он, а потом, спохватившись, исправился: – Скай?
– Я тут, солнышко, – звонко и мелодично, точно колокольчик, ответила она.
Вскоре выяснилось, что «тут» означало в ванной комнате, смежной со спальней.
– Есть у тебя минутка? – уточнил Джеймсон, остановившись у двойных дверей, ведущих внутрь.
– Тысячи! Миллионы! – ответила Скай, явно очень довольная этим красноречивым ответом. – Входи.
Но Джеймсон задержался у порога.
– А ты в приличном виде?
– Смею надеяться, что так, – парировала его матушка. – По меньшей мере в половине случаев.
Джеймсон толкнул дверь в ванную, и передо мной показалась самая просторная ванна, что я только видела в жизни, стоявшая на небольшом возвышении. Я стала пристально рассматривать ее ножки в форме когтистых лап и щедро покрытые позолотой, как и украшения на стенах в коридоре – лишь бы не смотреть на женщину, нежащуюся в воде.
– Ты же сказала, что ты в приличном виде, – заметил Джеймсон. Впрочем, в его голосе не было и нотки удивления.
– Меня пена скрывает, – беспечно ответила Скай. – Куда уж приличнее! А теперь давай, выкладывай матушке, зачем пришел.
Джеймсон покосился на меня. В его взгляде отчетливо читалось: «И ты еще спрашиваешь, зачем было напиваться».
– Я, пожалуй, снаружи подожду, – сказала я и повернулась к выходу, опасаясь, как бы в глаза не бросилось что-нибудь, кроме пузырьков.
– Нечего ханжу из себя строить, Эбигейл, – провозгласила Скай. – Мы же друзья, разве не так? Заводить дружбу со всеми, кто только осмелится лишить меня того, что мне положено по рождению, – мое золотое правило.
Я впервые в жизни столкнулась с такой вот пассивной агрессией.
– Ладно, оставь Эйвери в покое, – вмешался Джеймсон. – Я хотел с тобой переговорить кое о чем.
– А что это мы такие серьезные, а, Джейми? – спросила она и шумно вздохнула. – Ну давай, рассказывай.