Игры наследников

Барнс Дженнифер Линн

А ведь я просила Алису не давить на нее!

– Ты вовсе не обязана изменять своему… – начала было я, но сестра меня перебила.

– Меня подкупили. Обувью, – сообщила она и кивнула на дальнюю стенку, вдоль которой выстроилась длинная шеренга кожаных ботинок всевозможных оттенков фиолетового, синего и черного и разной высоты – по лодыжку, по икру, была даже пара ботфортов.

– А еще мрачными медальонами, – невозмутимо уточнила Либби. Она просто обожала украшения, выглядевшие так, будто в них поселился злой дух.

–

То есть ты согласилась переодеться в обмен на пятнадцать пар ботинок и какие-то там мрачные висюльки? – переспросила я. Чувство было такое, словно меня предали.

– И за невероятно мягкие кожаные штаны! – уточнила Либби. – Честное слово, оно того стоило. Я такая же, как и прежде, разве что… помоднее. – Волосы у Либби по-прежнему оставались синими. Лак на ногтях – черным. И сейчас в фокусе внимания команды стилистов была вовсе не она.

– Начнем с волос, – объявил парень, окинув неодобрительным взглядом мои распущенные пряди. – Согласна? – спросил он у своей сестры.

Ответа не последовало, а все потому что девушка исчезла за одной из стоек. Слышно было, как цокают вешалки, передвигаемые ею с места на место.

– Волосы густые. Не волнистые, но и не прямые. Тут есть два важных условия, – проговорил этот рослый великан, куда больше похожий на нападающего в регби, чем на парикмахера. – Минимальная длина должна быть хотя бы на пару дюймов ниже подбородка, а ваш максимум – это середина спины. Мягкие волны тоже не повредят. – Он посмотрел на Либби. – Мой вам совет: если она захочет себе челку, сразу от нее отказывайтесь.

– Я об этом подумаю, – серьезно пообещала Либби. – Главное – чтобы волосы можно было собрать в хвост, иначе это просто мука.

– В хвост, – повторил великан и с осуждением посмотрел на меня. – Вы что, до того сильно ненавидите свои волосы, что готовы обречь их на страдания?

– Да нет. – Я пожала плечами. – Мне просто все равно.

– Это тоже ложь, – заявила девушка, появившаяся из-за стойки. В руках у нее было с полдюжины вешалок с одеждой, и она развесила их на соседней стойке лицом ко мне. В результате получилось три разных комплекта.

– Классика, – она кивнула на льдисто-голубую юбку и футболку с удлиненным рукавом. – Натурэль, – тут она перешла ко второму наряду – свободному, летящему платью в цветочек, на котором можно было насчитать по меньшей мере с десяток разных оттенков красного и розового. – Молодежный деловой с дерзкой изюминкой! – В последний комплект входила коричневая кожаная юбка – короче, чем все предыдущие, и, пожалуй, гораздо уже. К ней в пару стилистка подобрала белую рубашку с высоким воротником и землисто-серый кардиган.

– Что вам больше по душе? – поинтересовался великан. Либби снова прыснула. Ей явно нравилось происходящее – пожалуй, даже слишком.

– Да все симпатичные, – заключила я и обвела внимательным взглядом платье в цветочек. – Только

в этом, наверное, все будет чесаться.

У великана, похоже, начинала болеть голова.

– А у нас есть какие-нибудь кэжуал-комплекты? – спросил он у сестры, явно теряя терпение. Она удалилась и вскоре вернулась еще с тремя нарядами, которые повесила рядом с предыдущими. Черные легинсы, красная блузка и белый кардиган до колена оказались рядом с «классикой», цветочное безумие дополнила кружевная рубашка цвета морской волны и зеленые брюки чуть темнее, а рядом с кожаной юбкой повесили кашемировый свитер-оверсайз и рваные джинсы.

– Классика. Натурэль. Молодежный деловой, – снова перечислила девушка.

– Моя жизненная философия не приемлет цветные штаны, – сказала я. – Так что этот вариант отметаем.

– Да вы не на вещи по отдельности смотрите, – велел парень. – А на комплект в целом.

Закатывать глаза в ответ на реплику человека, который чуть ли не вдвое выше тебя, было бы рискованной тактикой.

Девушка направилась ко мне. Походка у нее была легкая, почти невесомая – казалось, она без труда может пройтись вот так по цветочной клумбе, не сломав ни одного стебелька.

– Понимаете, стиль в одежде, прическа – все это вовсе не глупости. Тут есть глубинный смысл. – Она кивнула на стойку рядом. – Это вовсе не просто вещи. А послание. Выбирая одежду, вы не просто выбираете, что надеть. А решаете, какую историю будет рассказывать ваш образ. Кто вы: юная, наивная особа? Как вы оденетесь, чтобы предстать перед миром чудес и роскоши: как человек, рожденный в нем, или же вам по душе ходить по грани – быть такой же, как остальные, и в то же время отличаться, казаться юной, но подчеркнуть стальной стержень?

– А зачем мне вообще рассказывать истории? – спросила я.

– Потому что если ты сама этого не сделаешь, инициативу перехватит кто-нибудь другой, – сообщил кто-то новый. Я обернулась и увидела на пороге Ксандра Хоторна с тарелкой сконов. – Наводить марафет – дело утомительное, все равно что архисложных роботов в свободное время конструировать; мало того, пробуждает зверский аппетит!

Я хотела было нахмуриться, но на Ксандра с его булочками невозможно было смотреть осуждающе.

– Да что ты вообще об этом знаешь, – проворчала я. – Будь я парнем, тут было бы всего две стойки с одеждой, и это максимум.

– А будь я белым, – многозначительно парировал Ксандр, – люди не видели бы во мне «лишь наполовину Хоторна». Скон?

Это замечание охладило мой пыл. Глупо с моей стороны было считать, будто Ксандр не знает, каково это – когда тебя осуждают или когда приходится играть по чужим правилам. Я невольно задумалась, каково ему было расти в этом доме. Расти Хоторном.

– А можно мне черничный? – попросила я в знак примирения.

Ксандр протянул мне лимонный.

– Не будем торопить события.