Игра слов
Шрифт:
Ну – совсем не годился.
Еще меньше подходил на эту роль Игорь Афонин: щеголеватый и вполне благополучный в своем шикарном длинном кожаном плаще. Талантливый молодой кандидат каких-то сложных наук, член той самой партии, – он просто не врубался, с какого хрена должен ненавидеть государство, не сделавшее лично ему пока что ничего плохого.
И дело тут вовсе не в конформизме.
Хотя, как я позднее догадался, самыми убежденными нонконформистами становятся либо потерпевшие очередную неудачу лузеры, либо люди, почуявшие в нонконформизме
Видал я, знаете ли, таких «бывших хиппи», слепивших из этой своей «бывшести» неплохое состояние.
Дети-цветы, ага.
Только кто-то из цветочков веночки плетет да на лужке с коровьей грацией подтанцовывает, а кто-то эти самые цветочки в охапку – да и на рынок.
Не пропадать же добру.
Ну, а Галка…
Она не была москвичкой, приехала откуда-то из Сибири поступать, не поступила, вот и пристроилась прибирать и подметать, так тогда многие делали.
А что?
На еду и прочие простейшие потребности хватает, а времени свободного – хоть обпользуйся.
Твори, выдумывай, пробуй.
Вот только нам, выныривавшим из прокуренной до бледной синевы атмосферы окололитературных тусовок, всегда было куда возвращаться.
У каждого из нас был дом, пусть и плохо устроенный.
Были нормальные друзья, пропускающие мимо ушей ту вдохновенную хрень, которую мы время от времени несли.
У меня – так еще проще: сточишь в фанатских разборках кулаки до такого состояния, что и шариковую ручку-то хрен подымешь. Почувствуешь, что такое настоящая, а не придуманная боль, когда кто-то из вражин тебя фейсом по хреново оштукатуренной стенке повозит: считай, – получил прививку от ненужных мозговых вывихов.
Можно снова погружаться: писать стихи и слушать старших товарищей по цеху.
Галке возвращаться было – элементарно некуда.
В страшную ночь погоди обо мне убиваться.Я словно птица на птицу еще погляжу.Как снегопад я по снегу еще поброжу,Да налечу на врагов твоих злым самозванцем…Некуда ей было возвращаться.
Если только к коту и швабрам, в кирпичный дом неподалеку от станции метро «Рижская». Но этого, как вы понимаете, было для нормальной человеческой жизни, увы, – недостаточно…
Вот она и приспособилась существовать среди бледных теней этой зловещей помеси преддверия дантовского ада с дальними, самыми засранными кладовками провинциального зооуголка, приобрела соответствующий бледный вид, почти мимикрировала.
Разумеется, немного мешал талант.
Настоящие таланты этой агрессивной средой «высоких носителей духовности» не принимались: слишком уж дохло смотрелись на их фоне собственные хиленькие способности, вся общественно-полезная ценность которых сводилась к неистовому диссидентству
Если слишком долго смотреть в бездну – бездна начинает смотреть в тебя.
Если слишком долго жить неподалеку от помойки, не стоит надеяться, что тебе удастся не пропахнуть ее ядовитыми испарениями…
…Словом – заспорили.
Только для нас этот спор был не более чем очередной интеллектуальной игрой в слова, фехтованием на учебных рапирах.
Галка – дралась всерьез.
А когда поняла, что не сумеет победить, – тупо выгнала.
В ночь.
Вместе с оставшейся водкой, черствой горбушкой бородинского хлеба и подсыхающими плавлеными сырками.
Хорошо, что хоть «собачью радость» ее котяра схомячить успел, а то бы и эти огрызки в модный по тем временам «фирменный пакет» с надписью «Marlboro» покидала, – Галка есть Галка, что с нее взять, – существо бескомпромиссное.
Вещевайлов, которому всегда было искренне похуй на любой общественно-политический строй, ушел вместе с нами чисто за компанию.
Друзья все-таки.
…Вышли, недоуменно пожали плечами, сделали по глотку прямо из горлышка и, не сильно торопясь, двинулись в сторону метро.
Торопиться-то и вправду – некуда.
Я, к тому времени уже полноценный студент-первокурсник, отпросился до утра у мамы, наврав про очередную «дачу приятеля». Афонин дома числился отбывшим в краткую командировку, по-моему, в Липецк. А Вещевайлова по месту жительства в общаге геофака МГУ если кто и ждал, то только вездесущие тараканы.
Ну, или рвущаяся его окончательно выселить усталая комендантша баба Варя: из универа Вовку еще прошлой весной отчислили, а из общежития выгнать до сих пор почему-то не получалось.
На них с тараканами никакой дихлофос не действовал, куда уж тут пожилой комендантше, обремененной клубками шерсти, материальной ответственностью и предельно наглыми внуками.
Дела, короче…
…Тем не менее, Вовка, будучи человеком гостеприимным, разумеется, – предложил.
Стандартным путем проникновения, через окно женского туалета на втором этаже общаги: главный вход в этот рай земной строго стерегли злобные суки из студенческого комсомольского Оперотряда, договориться с которыми было, разумеется, можно, – но для этого пришлось бы пожертвовать одной из бутылок.
Как говаривал тот же Вещевайлов: «Что, тут кто-то ебет жену Рокфеллера?!»
Перетопчутся.
Второй этаж – это на самом деле не так высоко, как кажется.
В ДАС – знаменитый Дом аспиранта и стажера на улице Шверника – и через третий, было дело, лазили.
И – через четвертый.
Или это уже потом было?
Точно, потом…
Я с Ликой, которую так экзотически в ДАСе навещал, только в середине второго курса познакомился, тогда и пришлось вынужденно осваивать азы промышленного альпинизма. Но и без всякой «дасовской» Лики для бешеной собаки – сами понимаете.