Игра Джеральда

Кинг Стивен

— Гиперреально, — тихо произнесла Джесси.

Да, именно так. Джесси повернулась так, что теперь снова очутилась лицом к двери, а потом встревоженно вздохнула. Одна часть сознания сообщила, что она все еще поворачивается. На долю секунды она увидела целую дюжину Джесси, укладывающихся в цепочку, поворачивающихся за ней, как в каком-нибудь видеоклипе. Тревога ее возросла, когда она увидела, что золотые лучики света, падающие из западного окна, стали походить на золотисто-блестящие шкурки змей. Пылинки танцевали в лучах солнца, превращаясь в потоки бриллиантового песка. Она слышала учащенное биение своего сердца, слышала смешанный запах крови и воды.

«Кажется

я выхожу из игры».

«Нет, Джесси, нет. Ты не можешь себе позволить этого…»

Вполне возможно, что это было правдой, но она была уверена, что это произойдет в любом случае. Она ничего не могла поделать с этим.

«Нет, можешь. И ты знаешь, что делать».

Джесси посмотрела вниз на забинтованную руку, затем подняла ее вверх. В общем-то ничего не надо было делать, нужно просто расслабить мускулы правой руки. Все остальное сделает земное притяжение, гравитация, говоря научным языком. Если боли от удара израненной рукой о край полочки будет недостаточно, чтобы вывести ее из того ужасно яркого места, в котором она оказалась, то делать больше нечего. Джесси немного подержала руку возле окровавленной левой груди, пытаясь успокоить себя хоть немного перед тем, как сделать это. В конце концов она просто снова опустила руку вдоль тела. Она не могла, просто не могла. Это было уже слишком. Еще одна боль — это уже чересчур.

«Тогда пошевеливайся, пока ты не вышла из игры».

— Этого я тоже не могу, — ответила Джесси.

Она более чем устала: Джесси чувствовала себя так, будто накурилась опиума. Единственное, чего ей хотелось, — просто стоять и наблюдать за медленным кружением бриллиантовых пылинок в солнечном потоке. И, возможно, напиться еще темно-зеленой, отдающей тиной воды.

— О Господи, — испуганно произнесла Джесси, — Господи, Боже Мой.

«Тебе необходимо выйти из ванной, Джесси, необходимо. Побеспокойся только об этом. Мне кажется, тебе лучше перебраться через кровать сверху. Я сомневаюсь, что тебе удастся снова проползти под ней».

«Но… но на кровати разбитый стакан. Что если я порежусь?»

Это заставило выступить на сцену Руфь Ниери, теперь просто кипевшую от возмущения.

«Ты уже сняла почти всю кожу с правой руки — неужели ты думаешь, что еще несколько порезов будут иметь хоть какое-то значение? Господи, малышка, а что если ты умрешь в этой ванной комнате с повязкой на запястье и с глупой улыбкой на лице? Как насчет этого „если“? Пошевеливайся, сучка!»

Два осторожных шага снова привели ее к двери. Джесси простояла там немного, жмурясь и щурясь от яркого солнечного света, как человек, просидевший весь день в кинотеатре. Следующий шаг привел ее к кровати. Когда ее бедра прикоснулись к пропитанному кровью матрасу, она осторожно подняла левое колено вверх, схватившись за спинку кровати и пытаясь удержать равновесие, а потом взобралась на кровать. Джесси не была готова к чувству страха и отвращения, охватившему ее. Она не могла себе даже представить, что сможет хоть когда-нибудь снова спать на этой кровати, это было равносильно спанью в гробу. Даже от прикосновения к кровати Джесси хотелось плакать и кричать.

«Нет никакой необходимости входить в тесное соприкосновение с этой проклятой штуковиной, Джесси, — просто перелезь через нее».

Кое-как ей удалось проделать это, избегая соприкосновений с полкой и осколками стакана. Каждый раз, когда на глаза Джесси попадались наручники, висящие вдоль столбиков в изголовье кровати, один открытый, а второй окровавленный

стальной круг — это была ее кровь, — раздавался звук отвращения и ненависти. Для нее наручники не были неодушевленным предметом. Они были живые. И они все еще были голодны.

Джесси добралась до противоположной стороны кровати, выпустила спинку из здоровой левой руки, развернулась на коленях с осторожностью больничной сестры милосердия, затем легла на живот и спустила ноги на пол. Она пережила ужасный момент, когда ей показалось, что у нее нет достаточно сил, чтобы снова встать на ноги; она будет лежать здесь, пока не выйдет из игры и не соскользнет с кровати. Затем Джесси глубоко вздохнула и оттолкнулась левой рукой. А еще через мгновение она уже стояла на ногах. Ее качало из стороны в сторону — Джесси напоминала моряка, бредущего воскресным утром после дружеской попойки, но, слава Богу, она стояла на ногах. Еще одна волна дурноты и головокружения вторглась в ее разум, как пиратская галера с черными могучими гребцами. Или солнечное затмение. Ослепшая, шатаясь из стороны в сторону, Джесси подумала: «Господи, не дай мне умереть. Пожалуйста, Господи, хорошо? Пожалуйста».

Наконец свет начал возвращаться. Когда вещи приобрели свою обычную окраску, Джесси медленно подошла к столику с телефоном, вытянув левую руку вперед и балансируя ею. Сняла трубку, по весу напоминающую Оксфордский словарь, и поднесла ее к уху. Абсолютная тишина; на линии была мертвая тишина. Почему-то это не удивило ее, но зародило вопрос: отсоединил ли Джеральд провод от блокиратора на стене, как делал всегда, когда они занимались любовью, или провод перерезал ночной гость?

— Это не Джеральд, — прокричала она. — Я не видела, чтобы он это делал.

Потом Джесси поняла, что это вовсе не обязательно; как только они приехали, она сразу же отправилась в ванную. Он мог это сделать именно тогда. Джесси наклонилась, схватила белый шнур, идущий от телефона к соединительной коробке над плинтусом за креслом, и — потянула. Сперва ей показалось, что провод поддался, но потом она поняла, что это не так. Даже этот первоначальный сдвиг мог быть просто воображением. Она прекрасно знала, что теперь чувствам нельзя доверять. Розетка могла просто зацепиться за кресло, но…

«Нет, — возразила Хозяюшка. — Он не поддался, потому что провод все еще вставлен в блокиратор, — Джеральд никогда не разъединял его. Причина в том, что существо, бывшее с тобой прошлой ночью, перерезало провод».

«Не слушай ее, за ее громким голосом прячутся страх и боязнь собственной тени. — парировала Руфь. — Провод застрял под какой-нибудь ножкой стула — я уверяю тебя. Кроме того, ведь это так легко проверить, правда?»

Ну конечно, проверить очень легко. Нужно было просто отодвинуть кресло и посмотреть. И если провод выдернут, то присоединить его к соединительной коробке.

«А что если ты проделаешь все это, а телефон по-прежнему не будет работать? — спросила Хозяюшка. — Тогда ты поймешь кое-что еще, ведь так?»

Руфь: «Перестань колебаться, тебе нужна помощь, к тому же немедленно».

Это было правдой, но мысль о том, что ей нужно отодвинуть кресло, привела ее в уныние. Возможно, она сможет сделать это — кресло было большим, но оно не весило и пятой доли того, что весила кровать, а ей удалось протащить кровать через всю комнату, но сама мысль об этом была тяжела. А сдвинуть кресло — это было только начало. Потом нужно было встать на колени… изогнуться в пыльном углу за креслом и отыскать соединительную коробку…