Игра Джеральда
Шрифт:
Джесси проползла под кроватью, ее движения пловца были почти грациозными, продвигаясь, она сдула несколько комочков пыли, напоминающих шарики перекати-поля. По непонятным причинам эти комочки вызвали у нее ассоциацию с женщиной из ее видения — женщиной, стоящей на коленях в зарослях ежевики. Джесси скользнула в полумрак ванной комнаты, новый запах ударил ей в ноздри: необъяснимый и приятный запах влаги. Вода капала из крана, капала из душа. Джесси даже ощутила особенный запах влажных полотенец в корзинке за дверью. Вода, вода, повсюду вода, и каждую каплю можно выпить. Горло сухо содрогнулось, желая, казалось, закричать, и Джесси поняла, что она действительно прикасается к
Единственная проблема была в том, что воды было недостаточно. Этот очаровательно влажный, чарующе зеленый запах был повсюду, но лужица под раковиной исчезла. Однако жажда не была удовлетворена, а только разбужена. Этот запах, запах потаенных вод и прятавшихся родников, сделал то, чего не смог сделать даже голосок Сорванца: он снова поднял Джесси на ноги.
Вставая, она использовала раковину в качестве опоры. Джесси уловила образ восьмидесятилетней старухи, взирающей на нее из зеркала, а потом повернула кран с холодной водой. Светлая вода — вода со всего мира — хлынула из него. Джесси снова попыталась издать победный крик, но на этот раз ей удался только хриплый присвист. Она склонилась над раковиной, рот открывался и закрывался, как у рыбы, и вдохнула этот влажный запах источника. Это был тот же запах минералов, содержащихся в воде, преследовавший её все эти годы с тех пор, как отец попытался соблазнить ее во время солнечного затмения, но теперь этот запах был великолепен, теперь это был запах жизни, а не страха и стыда. Джесси вдохнула его, а потом весело выдохнула, подставив открытый рот под струю воды. Она жадно пила, пока сильная, хотя и безболезненная, судорога не заставила вернуть всю воду обратно. Вода выходила все еще прохладной после кратковременного посещения желудка, оставляя розовые капельки на поверхности зеркала. Потом Джесси сделала несколько вдохов и снова попыталась напиться.
В этот раз вода осталась в желудке.
33
Вода прекрасно привела ее в чувство, и когда Джесси наконец-то закрутила кран и взглянула на себя в зеркало, то увидела вполне сносное человеческое существо — слабое, истерзанное, шатающееся… но все-таки живое и разумное. Она подумала, что вряд ли еще когда-либо в жизни испытывала такое же глубокое удовлетворение, которое принесли ей первые глотки свежей воды, только первый оргазм чем-то отдаленно напоминал это чувство. В обоих случаях она подчинялась клеточкам и тканям физического тела, полностью теряя на несколько мгновений сознание, результатом чего был экстаз.
«Я никогда не забуду этого», — подумала Джесси, осознавая, что забыла ощущение сладостного великолепия того первого оргазма, как только нервы перестали обжигать ее сладострастием, как будто тело презирало память… или отказывалось отвечать на воспоминания.
«Выкинь все из головы, Джесси, ты должна спешить».
— Когда ты прекратишь орать на меня? — спросила она.
Из порезанного запястья уже больше не струилась кровь, но оно все еще сильно кровоточило; кровать, отражавшаяся в зеркале, представляла собой просто ужасающее зрелище — матрас был весь в крови, а спинка в изголовье кровати — в кровавых потеках. Джесси когда-то читала, что люди могут потерять много крови,
Джесси открыла аптечку, посмотрела на пакетик с перевязочным материалом и хрипло рассмеялась. Потом она увидела коробку с бинтами, стоящую за целой батареей флакончиков с духами, одеколонами, лосьонами. Джесси опрокинула несколько флакончиков, доставая коробку, и в воздухе повис густой аромат духов. Она сорвала бумажную обертку с бинта и обмотала им запястье, как белым жирным браслетом. Он почти сразу же пропитался кровью.
— Кто бы мог подумать, что в жене юриста так много крови? — пробормотала она и снова хихикнула.
На верхней полочке аптечки лежала круглая коробка с красным крестом на крышке, левой рукой Джесси сняла ее. Правая рука теперь ни на что не была способна, кроме как только кровоточить и ныть от боли. Но все же Джесси любила ее, а почему бы и нет? Когда Джесси нуждалась в ней, когда больше ничего не было, именно эта рука взяла ключ, вставила его в замок и повернула. Нет, она абсолютно ничего не имела против мисс Правая Рука.
«Это была ты, Джесси, — произнесла Сорванец. — Я имею в виду… все мы — это-ты. И ты прекрасно знаешь это, ведь так?»
Да, она отлично знала это.
Джесси открыла коробочку с клейкой лентой и, неуклюже зажав катушку ленты в правой руке, большим пальцем левой руки пыталась подцепить конец ленты. Она взяла катушку в левую руку, прижала конец ленты к самодельному бандажу и обернула ее несколько раз вокруг правого запястья, со всей силой стягивая уже повлажневший бинт. Зубами Джесси оторвала кусок ленты, немного подумала, а потом перетянула клейкой лентой плечо чуть повыше правого локтя. Джесси не знала, насколько это поможет ей, но то, что не помешает, так это уж точно.
Она еще раз перекусила ленту, а когда снова положила значительно уменьшившуюся в объеме катушку на полочку, то увидела стоявшую на ней зеленую бутылочку с экседрином. Слава Богу, что крышечка была обыкновенная. Джесси сняла бутылочку левой рукой, зубами вытянув пластмассовую пробку. Запах аспирина был острый, едкий, слабо-кислый.
«Мне кажется, это не совсем здравая мысль, — нервно произнесла Образцовая Женушка Белингейм. — Аспирин разжижает кровь и сужает сосуды».
Возможно, это было и так, но правое запястье теперь полыхало огнем, и если она не сделает ничего, чтобы хоть немного уменьшить эту боль, то вскоре начнет биться головой о стенку. Джесси выпила две таблетки, подумала, потом выпила еще две. Она вставила пробку обратно, а потом виновато посмотрела на самодельный бандаж на правом запястье. Кровь все-таки продолжала просачиваться сквозь несколько слоев бинта; вскоре она сможет просто выкрутить эту повязку, и кровь польется с нее, как талая вода.
Ужасное видение… казалось, что теперь она уже не сможет отделаться от него.
«Если от этого тебе станет еще хуже…» — скорбно затянула Хозяюшка.
«О, дай мне отдохнуть, — ответил голос Руфи, говорящий резко, но без злобы. — Если я умру от потери крови, то стоит ли мне теперь ставить в вину какие-то четыре таблетки аспирина, когда я содрала почти всю кожу с руки, чтобы отделаться от кровати? Это нереально!»
Да, конечно. Все кажется нереальным. Кроме того, что это было не совсем точное слово. Точным определением было…