Игра Джеральда

Кинг Стивен

«Потому, что, может быть, есть все-таки Бог на свете, — подумала Джесси, — и он не захочет, чтобы я умерла здесь, на этой кровати, как какое-то животное, попавшее в капкан. Но лучше перестать думать об этом. Я сняла эту баночку с полки, когда собака начала терзать тело Джеральда, а потом увидела, что баночка слишком мала и легка, чтобы причинить хоть какой-то вред собаке, даже если бы мне и удалось попасть в нее. В тех обстоятельствах, когда я чувствовала только отвращение, страх и смущение, самой естественной реакцией было поискать что-нибудь более тяжелое на полке и отшвырнуть баночку прочь. Но вместо этого я поставила ее на полку. Почему я или кто-нибудь другой, почему

мы совершаем такие аналогичные поступки? Потому, что есть Бог, вот почему. Это единственный ответ, который я могу дать, единственный ответ, объясняющий все. Бог сохранил для меня ее потому, что знал, как сильно она будет мне нужна».

Джесси осторожно скользила прикованной рукой по дереву полки, пытаясь сложить свои занемевшие пальцы лодочкой. Ошибки быть не должно. Она понимала это, отставив в сторону мысли о Боге, Судьбе и Провидении, это был ее лучший и последний шанс. И когда ее пальцы коснулись гладкой поверхности баночки, внутри нее зазвучали слова старой песенки, бывшей популярной, когда Джесси еще училась в колледже:

«Если ты хочешь попасть в рай, Я расскажу тебе, как это сделать. Нужно смазать пятки жиром, И тогда ты выскользнешь из рук дьявола, И приземлишься в Земле Обетованной; Смотри на вещи проще И смазывай пятки жиром».

Джесси обхватила баночку пальцами, не обращая внимания на пульсирующую боль в плече, и осторожно передвинула баночку ближе к себе. Теперь она знала, что ощущают люди, работающие с жидким азотом.

«Смотри на вещи проще, — подумала Джесси, — и смазывай пятки жиром».

Могли ли быть высказаны более справедливые слова за всю историю мира?

— Я не думаю так, — произнесла она в нос, подражая голосу Элизабет Тэйлор в фильме «Кошка на раскаленной крыше». Но Джесси не слышала своих слов, она даже не осознавала, что говорит вслух.

Джесси уже ощущала благословенное расслабление, нисходящее на нее, оно было столь же сладостно, как первые глотки свежей прохладной воды, омывшие ее пересохшее горло. Она собиралась выскользнуть из рук дьявола и приземлиться на Земле Обетованной; в этом не было ни малейшего сомнения. До тех пор, пока она будет очень аккуратной. Ее пытали, ее жгли огнем; а теперь она получит свою награду. Было бы глупо с ее стороны даже сомневаться в этом.

«Мне кажется, что лучше не думать подобным образом, — озабоченно произнесла Образцовая Женушка. — Не то ты станешь неосторожной, а мне кажется, что еще ни одному неосторожному человеку не удалось выскользнуть из рук дьявола».

Возможно, что так, но у нее не было ни малейшего намерения быть неосторожной. Последние двадцать два часа она провела в аду, и никто лучше нее не знал, как много было поставлено на кон. Никто не сможет узнать, никогда.

— Я буду осторожна, — еле слышно пробормотала Джесси. — Я продумаю каждый шаг: Обещаю, что я сделаю это. А потом я… я…

«Что потом?»

— А потом я выскользну, конечно. И не только из этих наручников.

Внезапно Джесси услышала себя снова разговаривающей с Богом, но теперь ее речь лилась легко и свободно.

— Я хочу пообещать Тебе, — сказала она Господу, — я обещаю Тебе приземлиться удачно. Я собираюсь произвести генеральную уборку в своем сердце и выкинуть все сломанные игрушки и предубеждения,

которые я давно уже переросла, — весь тот хлам, который только занимает место, я сожгу все это хламье. Может быть, я позвоню Норе Калиган и попрошу ее помочь мне. Я думаю, что также позвоню Кэрол Саймонд… теперь уже Кэрол Риттенхаус. Если кто-нибудь из старых друзей и знает Руфь Ниери, то это Кэрол. Послушай меня, Господи. Я не знаю, добирался ли кто-нибудь до Земли Обетованной, но я обещаю, что я попытаюсь. Хорошо?

И она увидела (как будто это было одобрительным ответом на ее молитву), как это все будет выглядеть. Самым трудным будет снять крышечку с банки; это потребует упорства и огромной осторожности, но здесь ей окажет услугу очень маленький размер баночки. Положить баночку на ладонь левой руки; пальцами ухватиться за крышку; большим пальцем начать откручивать крышку… Это удастся, если крышка закручена неплотно, но Джесси была почти уверена, что сможет открутить крышку в любом случае.

«Ты чертовски права, я откручу ее, малышка», — подумала Джесси.

Самый опасный момент наступит, когда крышка действительно начнет откручиваться. Если это случится неожиданно, когда Джесси еще не будет готова к этому, то баночка может выпасть у нее из руки. Джесси хрипло рассмеялась.

Она подняла баночку вверх и внимательно посмотрела на нее. Трудно было увидеть что-либо сквозь полупрозрачный синий пластик, но Джесси разглядела, что баночка заполнена наполовину, а может быть, даже чуточку больше. Когда крышка будет откручена, она просто сможет опрокинуть баночку на ладонь, и крем стечет на нее. Когда наберется достаточно крема, она просто поднимет руку вверх, позволяя крему стекать вниз на запястье. Большая часть крема попадет между браслетом наручников и кистью. Она сможет распределить крем, вращая руку из стороны в сторону. Она уже знала, где находится жизненно важная часть: место под большим пальцем. А когда рука будет достаточно смазана, она дернет ею изо всех сил. Она не станет обращать внимания на боль и будет продолжать тянуть руку, пока кисть не проскользнет сквозь браслет наручника, и наконец-то она будет свободна, благодаря всемогущему Господу, свободна. Она сможет сделать это. Джесси знала, что сможет.

— Но очень осторожно, — пробормотала Джесси, устанавливая баночку на ладони и прижимая подушечки пальцев к крышке. И…

— Она закручена неплотно! — выкрикнула Джесси охрипшим, дрожащим голосом. — О моя радость, это действительно так!

Джесси с трудом верила своим глазам — и фантастический скептик убрался восвояси, также отказываясь верить этому, но это было правдой. Джесси почувствовала, как крышечка поворачивается по спиралевидным желобкам нарезки, подчиняясь движению ее пальцев.

«Осторожно, Джесс, — очень осторожно. Делай все так, как ты представляла».

Да. Внутренним взором она увидела еще нечто, увидела себя, сидящую за своим письменным столом в Портленде, одетую в свое лучшее черное платье, в меру короткое, купленное ею прошлой, весной себе в награду за то, что, просидев на диете, похудела на десять фунтов. Ее волосы, только что вымытые и пахнущие хорошим шампунем, а не пропитанные потом, скрепляла золотая заколка. Поверхность стола была залита теплым послеобеденным солнечным светом, падающим из окна. Она увидела себя, пишущую в корпорацию по производству крема «Нивея» в Америке или кому бы там ни было, выпускающему этот крем для лица. «Господа, — напишет она, — я хочу, чтобы Вы знали, насколько спасительным оказался Ваш продукт…»