Игра Джеральда
Шрифт:
— Нет!
«Это был сон! Прекрати, Джесси, это был просто сон!»
Она медленно опустила руки. Конечно, это был сон — вариация виденного прошлой ночью. Однако он был почти реальностью. Намного хуже, чем тот, о вечеринке, или тот, об интерлюдии, происшедшей между ней и ее отцом в день солнечного затмения. Как странно, что большую часть утра она размышляла именно о тех снах, а не о самом странном. На самом деле, она даже не вспомнила о создании с отвратительно длинными руками и чемоданчиком, набитом сувенирами, пока не задремала и не увидела его снова во сне.
Обрывок песни завертелся у нее в голове, что-то из Позднего Психоделического Возраста: «Некоторые называют меня космическим ковбоем… я-я… некоторые
Джесси содрогнулась. Космический ковбой. В какой-то степени это правильно. Пришелец, некто, не имеющий ни к чему отношения…
— Пришелец, — прошептала Джесси и неожиданно вспомнила, как сморщились щеки этого существа, когда оно усмехалось. И когда эта деталь встала на свое место, то и все остальное стало организовываться вокруг нее. Золотые зубы поблескивали во рту. Толстые, надутые губы. Мертвенно-бледная бровь и огромный нос. И, конечно, еще был чемоданчик, который можно видеть у коммивояжеров…
«Прекрати, Джесси, перестань нагонять на себя страх. У тебя и так достаточно проблем».
Конечно, у нее достаточно других проблем, но теперь, начав думать об этом сне, она уже не могла остановиться. Но хуже было то, что чем больше она думала о нем, тем меньше это походило на сон.
«А что если я не спала?» — внезапно подумала она, и когда эта мысль была высказана, она ужаснулась, что какая-то часть ее действительно так считала и только и ждала момента, когда ее поддержат.
«Нет, о нет, это был только сон, вот и все…»
«А что, если нет? Что, если нет?»
— Смерть, — согласился белолицый пришелец. — Ты видела Смерть. Я вернусь этой ночью, Джесси. Следующей ночью я сложу твои кольца в свой чемодан вместе с остальными своими побрякушками… моими сувенирами.
Джесси осознала, что ее всю трясет, как в лихорадке. Широко раскрыв глаза, она беспомощно смотрела на пустой угол, где
(космический ковбой, гангстер любви)
стоял в углу, который был залит ярким, утренним солнцем, но который ночью заполнят движущиеся тени. Мурашки пробежали по коже. Неумолимая правда проявилась снова: возможно, ей придется умереть здесь.
— В конечном итоге кто-нибудь найдет тебя, Джесси, но, возможно, на это уйдет слишком много времени. Первым предположением будет то, что вы вдвоем в каком-нибудь страшно романтическом путешествии. А почему бы и нет? Разве вы с Джеральдом не разыгрывали из себя страстно влюбленных молодоженов? Только вы вдвоем знали, что Джеральду может надоесть притворяться, как только ты окажешься прикованной к кровати. Может быть, и с ним кто-то тоже поиграл в день солнечного затмения?
— Перестань болтать, — пробормотала Джесси. — Вы все, перестаньте болтать!
«Но рано или поздно люди начнут волноваться и искать вас. Возможно, это будут коллеги Джеральда, которые первыми забьют тревогу. Конечно, в Портленде есть пара женщин, которых ты называешь подругами, но ты никогда их не посвящала в свою жизнь, ведь так? Просто приятельницы, с которыми можно выпить чашечку чая и перелистать каталог. Никто из них не забеспокоится, если ты не будешь появляться неделю или даже дней десять. Но у Джеральда были назначены встречи, и если он не появится к пятнице, то кто-нибудь из его приятелей начнет звонить и расспрашивать. Да, может быть, все так и начнется, но мне кажется, что именно смотритель летних домиков наткнется на ваши тела. Клянусь, что он отвернет лицо, когда будет накрывать тебя чистой простыней, Джесси. Он не захочет смотреть на твои остывшие руки, закованные в наручники с кольцами, такие же твердые, как карандаши, и белые, как свечи. Но больше всего ему не захочется смотреть на выражение ужаса, застывшее в твоих глазах, поэтому он отведет глаза, когда будет накрывать тебя простыней».
Джесси медленно
— О Господи, неужели вы не можете успокоиться, — простонала Джесси. — Никаких голосов, не надо голосов, пожалуйста.
Но этот голос не мог остановиться, не хотел даже признавать ее. Он продолжал говорить, нашептывал ей прямо в мозг откуда-то из недр ее сознания. Слушать его было все равно, что водить грязным куском шелка по лицу.
«Они отвезут тебя в Августу, и медэксперт штата распотрошит тебя, исследуя твои кишки. У них это — правило в случаях непонятной или загадочной смерти. А твоя смерть будет именно такой. Он вытащит кусочек того, что было твоей последней пищей — сэндвич с салями и сыром, срежет кусочек твоего мозга, чтобы рассмотреть его под микроскопом, в конце концов он назовет это смертью, от несчастного случая. „Дама и господин играли в обычную, безобидную шутку, — скажет он, — только вот у господина было неважное чувство юмора, и у него случился сердечный приступ в самый критический момент, а женщина осталась… ладно, лучше не вдаваться в подробности. Лучше даже не думать об этом без особой необходимости. Можно сказать, что дама умирала очень тяжело — вы только посмотрите на нее“. Вот как все будет, Джесс. Может быть, кто-нибудь и заметит, что твое обручальное кольцо исчезло, но они не будут искать его слишком долго, если вообще будут. Вряд ли медэксперт заметит, что одна из твоих косточек — незначительная, скажем, третья фаланга пальца правой ноги — также исчезла. Но мы-то ведь знаем, ведь так, Джесси? Действительно теперь мы знаем. Мы знаем, что ОНО заберет их. Космический пришелец, космический ковбой. Мы будем знать…»
Джесси посильнее ударилась головой о спинку кровати, так что искры посыпались у нее из глаз. Было больно — очень больно — но внутренний голос выключился, как радио при отключении тока, а это стоило такой боли.
— Вот так, — сказала Джесси. — А если ты начнешь снова, я снова повторю это. И я не шучу. Я устала слушать…
Теперь уже ее собственный голос, бессознательно произносящий слова вслух в пустой комнате, выключился, как обесточенное радио. Когда круги, мелькающие перед глазами Джесси, начали бледнеть, в ярких лучах утреннего солнца она увидела нечто, лежащее дюймах в восемнадцати от распростертой руки Джеральда. Это был маленький белый предмет с золотым ободком посередине. Сначала Джесси подумала, что это кольцо, но предмет был слишком мал для этого. Не кольцо, а серьга с вправленной в нее жемчужиной. Она выпала из чемоданчика, когда посетитель рылся в нем, показывая ей его содержимое.
— Нет, — прошептала Джесси. — Нет, это невозможно.
Но серьга была там, сверкающая в лучах солнца, почти такая же реальная, как указывающий на нее мертвый мужчина, жемчужная серьга с тоненьким золотым ободком.
«Это одна из моих сережек! Она выпала из моей шкатулки для драгоценностей, она лежала там с прошлого лета, а я только сейчас заметила ее!»
Все было хорошо, кроме того, что у нее была только одна пара жемчужных сережек, но без золотого ободка, к тому же серьги остались в Портленде.
Кроме того, здесь были люди и натирали паркет, и если здесь была сережка, то один из них поднял бы ее или положил бы ее на туалетный столик либо себе в карман.
Кроме всего этого, было еще нечто.
«Нет, ничего больше нет. Не смей говорить, что есть!»
Сережка была одна, без пары.
«Даже если есть, я не буду смотреть на это».
Но она не могла не смотреть. Ее взгляд перенесся с сережки на место как раз перед дверью, ведущей в коридор. Там виднелось маленькое пятнышко высохшей крови, но не оно привлекло ее внимание. Кровь принадлежала Джеральду. С кровью все было нормально. Это был отпечаток следа, привлекший ее внимание.