Иероним
Шрифт:
Хорошо жить в таком мире. Слово хозяина – закон и обсуждению не подлежит. Надо варить одежду – будем варить!
По лагерю разносился отвратительный запах кипятившегося грязного белья. Глядя на девчонок, таскающих ворохи тряпья, вспомнил старую рекламу стирального порошка. Один из героев постоянно спрашивал: «Вы еще кипятите?»
Здесь даже не кипятят! Рассадник болезней. Надо приучать к чистоте и гигиене.
Оставалось лишь придумать, как проще это сделать. С такими размышлениями и дошел до полевой кузницы.
Эрик, отложив работу, низко поклонился и принялся
– А что с доспехами? – спросил я.
– Ваша светлость, это займет много времени. Я не знаю, как быть. Хорошие латы ломать не хочется, подгоняя под женщин, да и тяжело им будет.
– А что, если одеть девчонок в кольчуги и слегка укрепить их?
По глуповатому выражению лица было видно – Эрик не понимает.
Я отобрал из кучи доспехов, сваленных рядом с полевой кузницей, кольчугу и не слишком хорошие латы и принялся наглядно объяснять, что требуется. Если на кольчугу спереди укрепить небольшую пластину, защищающую грудь, прикрепить наплечники и наручи, то получится средний доспех, позволяющий свободно двигаться. Такие доспехи, как я помнил из уроков истории, носила легкая пехота.
– Ваша светлость, на изготовление уйдет почти два дня.
– Вот и хорошо, еще останется время заняться оружием. Я понимаю, стандартный меч девчонки в руках держать не смогут.
– Ваша светлость собирается из женщин делать воинов?! – Кузнец был ошарашен.
– Да не собираюсь я делать женщин воинами! Пускай хотя бы выглядят ими издалека. Тогда, может, не каждый осмелится напасть на группу путешественников, закованных в латы.
– Ваша светлость, будет сделано, – поклонился Эрик.
Решив больше не задерживать кузнеца, я отправился решать еще одну проблему – охрану лагеря.
В суете и заботах день пролетел незаметно. Войско наконец вымыто и одето в чистую одежду. Стук молотка не умолкал ни на минуту – кузнец работал в поте лица. Расставив последние оставшиеся сигнальные мины вокруг лагеря, я решил проблему с охраной. Глупо выставлять часовыми дрожащих от страха девчонок.
Снова облачился в доспехи, чтобы в случае срабатывания сигнализации быть наготове.
Наступил вечер. Солнце, прощаясь, коснулось пиков гор, напоследок залив округу алым цветом. Прошел ничем не примечательный ужин. Девчонки привычно устраивались на ночлег. Костер в центре лагеря гостеприимно согрел место, и, усевшись возле колышущегося и потрескивающего пламени, я принялся рассуждать.
Адольф вернется через несколько дней, и за это время мне не воспитать воинов, тем более из девчонок, а обратно хотелось страшно. Принявшись перебирать и вспоминать историю, пытался найти решение – хоть как-то обучить людей, чтобы в случае боя хоть какое-то время они могли постоять за себя. Прекрасно понимая – будет сеча, физически не смогу всем помочь и спасти, если не применю огнестрельное оружие. Раскрывать козырь не хотелось. Да еще отсутствие гигиены. Нужно что-то придумать, да такое, чтобы не требовало постоянного контроля, – наладить систему. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как осторожно подсела Эльза.
– Ваша светлость?
Сознание
– Да, Эльза. Что, не спится?
– Как можно, когда господин не спит?
– Скажи честно, что тревожит?
– Ваша светлость, я знаю легенду о герцоге. Вам было там тяжело? – А в глазах читался совсем другой вопрос.
– Не волнуйся, если думаешь, что я Черный герцог, то ошибаешься. Я родственник, последний наследник, о котором никто не знал. Из дальних земель. Сейчас решил вернуться на родину предков. Ты же понимаешь, жить триста лет невозможно.
– Ваша светлость, конечно, возможно! Не знаю, в каких краях вы жили, но у нас вполне возможно. Говорят, управитель вашего замка столько и живет. Он поклялся умереть тогда, когда придет новый герцог, вот боги и не дают смерть, а император недавно отметил двухсотлетие, а в соседней деревне жила знахарка, так она была старухой, когда моя бабка родилась. Долголетие не редкость.
– Да врут, наверное.
– Нет, ваша светлость, не врут! Вот эта гора называется Пристанище Герцога, именно в ней вы и похоронены предателями. – Последние слова, произнесенные тихим шепотом, я еле смог разобрать.
– Эльза, да я, может, и герцог, но не Черный! Если б ты знала всю правду…
– Нельзя слугам знать правду, мы и так вас боимся.
– Почему? Я не такой страшный и совсем не злой…
– Ваша светлость, не знаю, в каких краях вы выросли и были ли там люди. Какой вы не злой?! Вы же один вырезали целый лагерь разбойников, а глаза… – В голосе Эльзы сквозил неприкрытый страх.
– Про глаза это вам с перепугу показалось. Вас собирались убить, вот и померещилось.
– Не скажите, ваша светлость! Мы с детства приучены к виду смерти. Думаете, в первый раз на нашу деревню напали? Я еще не такое видела… И не убили бы нас, попользовались бы да и продали в городе. Купил бы какой-нибудь староста, и дальше бы жили… Разбойники ищут наживу. Я знаю, меня продавали…
– Что, и остальных тоже?
– Нет, ваша светлость. В их деревне я была чужой, рабыней.
– И много таких, как ты? Рабов?
– Да, много. Захватывают в плен, продают. Если повезет, раба выкупают, и потом он отрабатывает. Плохо, если попадешь в город, там нравы… – Эльза грустно замолкла.
– И кто управляет землями?
– Всяк по-разному. Знаю лишь одно – наша деревня стояла на вольных землях, платили дань ярлу Тумару из Ширгана. Лет сто назад открылся перевал Семи Ветров, и оттуда пришли северные кочевые племена. Сначала вырезали всех на большой равнине, захватили город Ширган да и осели. Стали практически не кочевыми. Есть и которые кочуют по равнине, но сила их невелика. Остальные теперь городское население. Я тоже смешанной крови, местных и кочевых. Сил у племен не осталось завоевать герцогство, да и местным баронам и виконтам не хватает мощи отбить у них завоеванное. Так и живут, нападая друг на друга.