Иероним
Шрифт:
Ого, не зря Адольф говорил – кинжалы поглощают сущность!
Но удивляться нет времени, и литые черные ножны за спиной щелкнули, принимая темно-синее лезвие. От эйфории победы шумело в голове, и под сердцем шевельнулся какой-то комок, заставив зачесаться заживающий шрам. Рука автоматически поскребла железной перчаткой кожаный плащ, ощутив под ним невозмутимость литого панциря. Легкий зуд безнаказанно щекотал грудь. Смирившись с тщетностью попыток, я поднял упавший факел. Огонь прочертил световую дорожку, исчезнув в речном потоке.
Настало время действовать.
Трупы убрал с тропы, засыпав рубиновые капли свежей крови мелкой галькой.
Новые возможности продолжали впечатлять меня, вселяя ощущение всевластия и эйфорию. С детства меня учили: человек – хозяин мира и король всего вокруг. Теперь я понял, как люди ошибались, растеряв или не приобретя в процессе эволюции такие чувства. Не мог человек быть хозяином мира, полностью не осознавая всю гамму цвета, запаха и окружающих звуков. Если бы с рождения люди обретали такие возможности, то ни войн, ни заводов, отравляющих атмосферу, не было бы и в помине. Осознав истинную полную картину красоты мира, научившись наслаждаться свежестью воздуха, различая тончайшие оттенки запахов, человек не сделал бы столько глупостей, постоянно уничтожая родную планету.
От лирических размышлений отвлекла поднявшаяся в лагере суматоха. По тропе, освещая дорогу пляшущим пламенем факелов, шурша и скрипя камнями, бежали пять человек.
Несущийся в ореоле дрожащего света отряд поравнялся с кривым деревом. Странно зачесался шрам на груди, и ладони сами сомкнулись на серебряных рукоятях. Необычные кинжалы щелкнули, покинув эбонитовую тьму ножен, и с грацией кошки, разрывая перья тумана, я прыгнул в середину несущегося строя.
Кер гордилась бы своим учеником!
Двигаясь жидкой ртутью, моментально поймав ритм боя, я пластично и быстро, точными ударами расправлялся с противниками. Танец захватил меня, закрутив в водоворот музыки смерти. Пораженные кинжалами люди растворялись в воздухе, и ветерок подхватывал облачка праха, надежно растворяя их в ночи. Руки гудели от ударов синеватой энергии, наполняя тело безграничной силой и наслаждением абсолютного превосходства. Факелы звездами упали на землю, горящими шарами покатившись по тропе. Секунда оборвавшихся криков – и кончено. Похолодевшие рукояти клинков подрагивали в руках, а на тропе остались лежать бесформенные кучки одежды вперемешку с оружием. Энергия покалывающим теплом пробегала по пальцам, заставляя бурлить и кипеть кровь. Сердце гулко стучало в висках, и чувство переполнявшей силы разрывало грудную клетку. Эйфория победы и власти. В руках вибрировали клинки, посылая последние сполохи синеватой энергии.
– Рога растут, – прозвучал в голове голос вампала, и меня будто окатило ведром холодной воды. – Немилосердно так поступать, они могли бы исправиться в следующей жизни, а ты вычеркнул их из Вселенной, забрал души. Такими темпами превратимся в чудовищ!
От тяжести осознания у меня чуть не подкосились ноги, и, спрятав страшное оружие в ножны, я ощупал увеличившиеся рожки. Шрам на груди нестерпимо чесался.
Жаль, конечно, бедолаг. Хотя наполнившая тело сила и не может мне не нравиться, но с кинжалами надо поаккуратнее. Придется действовать простым оружием.
Горящие мячики факелов, подгоняемые ночью, скрылись из виду, на прощанье осветив силуэты деревьев. Тьма скользящим хищником
Оставшиеся в живых четырнадцать нелюдей в сборе!
Начнем концерт!
Порывшись в грудах одежды и оружия, валявшихся на тропе, я подобрал пять кинжалов и два копья, вполне подходящих для осуществления быстро обдуманного плана.
Ошибка обреченных – развести побольше костров для освещения периметра лагеря. С новым зрением, слухом и нюхом я отчетливо наблюдал суету, выбирая в хаосе очередную жертву. Адреналин заставлял сердце биться чаще. Энергия уничтоженных воинов бурлила в мышцах, ища выход. Выбрав первую цель – затаившегося на дереве лучника, метнул копье. Такого результата и сам не ожидал. Стальной наконечник с легкостью пробил грудь бандита, намертво пригвоздив к стволу дерева. В шуме суетящегося лагеря предсмертный хрип попросту растворился.
Диким хищником я кружил рядом с разбойниками, держась на границе тьмы и света, и, выбирая очередных жертв, незаметно уничтожал, холодно и безжалостно. Еще троих бесшумно убил, когда по приказу атамана они направились в темноту за хворостом для костров. Двоих лучников, сделавших засаду на деревьях, нашел по запаху и пригвоздил сильными бросками копий. Атаман вскоре понял всю полноту страшной картины – пересекающие черту света и тьмы не возвращались – и перестал отправлять людей за хворостом. Разведенные по периметру костры, не получив топлива, умирали, подмигивая красными глазками углей. Тьма неумолимым кольцом сжималась вокруг еще горящего центрального. Поднявшийся с реки туман заволакивал лагерь. Банда редела на глазах. Ужас сковал оставшихся в живых нелюдей. Запах страха и отчаяния наполнил воздух.
Теперь и вы узнаете, что такое страх и безысходность! Почувствуйте себя в липкой шкуре жертвы! Я дам вам полной чашей испить ощущения до дна!
Ярость и жажда беспощадно наказать подонков разрывала меня на части.
В современном, пропитанном гуманизмом мире нередко самая отпетая мразь избегала наказания. Максимальное – пожизненное заключение, несмотря на ужас кровавых преступлений. Родственники жертв негодовали, да и я не понимал государство, в котором за пять до смерти замученных девушек давали пожизненное. От описания зверств стыла кровь. Сволочь же продолжала долго жить на государственном обеспечении, наслаждаясь скромными благами тюрьмы, периодически вымаливая прощение в надежде выйти на свободу. Этим ублюдкам я такого шанса давать не собирался. Явно юный и неразвитый мир начинал безумно нравиться мне.
Моими стараниями осталось пять человек – во главе с атаманом сбившихся в кучку, ощетинившуюся мечами в темноту. Остальные нашли смерть, застыв холодными трупами, растворились в неумолимо сжимающей кольцо вокруг потухающего костра тьме. Обреченные выкрикивали угрозы и пытались вызвать уничтожителей на честный бой. Атаман щедро сыпал проклятиями и оскорблениями. Но такого удовольствия я доставлять им не собирался. Призраком скользил по темному лагерю, выбирая удобное место для очередного броска. Подходящее копье приятной тяжестью оттягивало руку.