Иероним
Шрифт:
Душегубный кот, удовлетворенно кивнув, когда от удивления я выронил клеть, булькнувшую в ручей, не спеша полез на дерево. Попытки мои отобрать у оного разбойника птицу не увенчались успехом. Рыжий душегуб, ловко избегая летящих камней, взобрался высоко в густые ветки и принялся терзать мою совесть и слух урчанием и хрустом костей несчастной птицы, щедро сбрасывая вниз кружащиеся окровавленные перья. Сей кровавый пир продолжался под мои неустанные крики и безрезультатное бросание всего, что попадало под руку. Поняв всю бесполезность своих стараний, обессилев,
Ужас сей закончился мерзким звуком сытой отрыжки рыжего душегуба, возвестившей об окончании гнусной трапезы, и к ногам моим, наверное, в отмщение за вмешательство, упала скрюченная лапа ворона, к которой, залитое кровью посланника, было привязано небольшое письмо. Разбойничий кот, больше не боясь за свою добычу, грузно спрыгнув на землю, одарил мерзко хитрющим взглядом и важно удалился, не опасаясь преследования.
Я, не устояв перед искусом, развернул пожеванное разбойником письмо и прочел уцелевшие слова:
«…полоумный отец Иона объясняет сей знак…
…увидел звезду трезубцем, падающую с неба, и дан был ею ключ от кладезя бездны, и произошло великое землетрясение…
…вороной, и всадник на нем, и дан был ему венец… победоносный… победить…
…народ, сидящий во тьме… свет великий, и сидящим в стране и… воссиял свет…
…произошедшее трясение земли подтверждают мои опасения… предлагаю встречу.
Настоятель Северной обители».
Записка сия привела в смущение, ибо известно – воронами общаются Слуги Вечности (да избавит от них Основатель), непримиримые враги ордена. Бросив мерзкую записку в ручей, в волнении поспешил в обитель, дабы не опоздать к завтраку.
Произошедшее решил скрыть, пока не дознаюсь до сути тайны и не раскрою зловредные планы врагов ордена. Надеюсь и уповаю на помощь Основателя и послушника Онисима.
Смиренно идущий по пути исправления послушник Северной обители Алфений.
14
С легким испугом приоткрыл глаза. Яркое солнце, вонзая беспощадные лучи, пробивало ткань шатра. Рыжей искрящей волной по подушке расплескались до боли знакомые волосы. Запах трав, перемешанный с манящим теплом, щекотал ноздри. Эльза нежной ручкой обнимала мою грудь.
О нет! Вот тебе и ответственность! Сорвался и напился до беспамятства, затащил в постель безропотную служанку и оставил лагерь без охраны!
Совесть обнажала безжалостные зубы. Под боком, почувствовав мою внутреннюю грызню, зашевелилась Эльза.
Черт, ничего не помню!
Во рту творился кошмар, язык прилип к нёбу. Дыхание колкой сухотой протискивалось в горло. Я потихоньку попытался вытащить затекшую руку. Золотисто-рыжая копна волос встрепенулась, разгоняя солнечных зайчиков, и уставилась бесстыжими, смеющимися льдинками голубых глаз. Взяв стоявший в изголовье наполненный кубок, я принялся заполнять пустыню живительной терпкой влагой. Вино непередаваемым блаженством растекалось в желудке, кардинально улучшая состояние. Молчание длилось недолго.
– Ваша
– Чем? – Глупее и придумать нельзя.
– Пиром, мой лорд.
– Да, пир получился на славу. Вот лагерь оказался без охраны.
– Мой лорд, не переживайте. Не все пили, как вы, я позаботилась, и воины исправно несли ночную службу.
«Какие воины?» – чуть не сорвалось с языка, но вовремя вспомнил – вчера именно так называл девчонок. Осекся, заняв рот очередным большим глотком.
Не стоило обижать, сказал – воины, значит, воины.
– Ты молодец, Эльза, что бы я без тебя делал?
– Ваша светлость, не переживайте за прошедшую ночь. Не знаю, в какой стране вы выросли, но у нас честь разделить ложе с герцогом.
– Некрасиво пользоваться властью, чтоб затащить на ложе женщину, – моим набирающим силу голосом ответила совесть.
– Так вы и не затаскивали. Мы сами подумали. Вы так о нас заботитесь, так устаете, столько тяжести в вас накопилось… Ни один господин не будет беспокоиться, поели ли люди, во что одеты, бесплатно раздавать добро, доспехи и оружие, а тем более самому их делать. Когда вы напились и ушли в шатер, мы тянули жребий – выпало мне.
– Вы что, поставили на кон меня? – Охрипший от ночных песен голос прозвучал слишком грубо, и Эльза испуганно сжалась в комок.
– Мой лорд, все хотели разделить постель с господином, и, чтоб никому было не обидно, мы тянули жребий. – Голубые глаза заволакивала пелена мольбы.
– Я рад, что жребий выпал именно тебе. Правда, очень жаль, что ничего не помню, но сейчас намерен в полной мере выразить гнев. – Я отставил опустевший кубок и крепко обхватил Эльзу руками.
Все равно все знают.
Девчонка испуганно пискнула, податливо обмякая в объятиях.
Счастливые минуты пролетели быстро, и, одевшись, Эльза выпорхнула из шатра, оставив нежный запах весенних трав.
Вино, встретившись с похмельем, ударило в голову, заволакивая расслаблением и коротким сном.
Вот чего не хватало – немного тепла и ласки.
Короткий отдых чудодейственным лекарством прогнал апатию, заряжая меня энергией. Мир не казался таким унылым, и мозг жаждал действий и свершений.
Если бы рассказал кому-нибудь из друзей, что молоденькие девчонки тянули жребий, кому разделить ложе со мной, прослыл бы лжецом.
Пора прекращать валяния и браться за работу. Предстоит много сделать, пока не вернулся Адольф с раздобытой информацией.
Быстро одевшись и облачившись в доспехи, вышел из шатра, в страхе ожидая увидеть ухмыляющиеся взгляды слуг, а теперь – воинов. Но сильно разочаровался. Лагерь жил обычной жизнью, и такое событие не будоражило умы обитателей. Солнце приветливо светило на небосводе. Веселые птички носились среди деревьев, заливаясь свистом и пением. Эльза раздавала указания, привычно постукивал молот кузнеца. Изменилось лишь одно – теперь в лагере работали воины в шлемах, с пристегнутыми на боку клинками, а не женщины с распущенными волосами.