ИЧЖ— 9
Шрифт:
Кузнец разгневался не на шутку. Вокруг его рук заплясал огонь подземных горнов. Почувствовав ярость хозяина, заволновалась подвешенная на поясе трехпудовая адамантовая кувалда.
Висящее над нами Око тревожно мигнуло, безмолвно сопровождающие Стражи выдвинулись вперед.
Однако приступ кузнеца прошел так же быстро, как и начался. Уронив голову в мозолистые ладони, он негромко запричитал, поминая Творца и призывая Хаос на наковальни наших предков. Клинки на прилавке трепетали в такт вздохам и проклятьям хозяина. Выкованная его руками смерть жаждала крови. И мы подходили для этой цели как нельзя
Торопливо выпорхнувшая из-за занавеси лавки девушка окинула сцену быстрым взглядом и успокаивающе опустив руки на плечи здоровяка резким кивком обозначила нам дорогу.
Противиться не стали. Прикрыв спину щитами, пошли дальше по рядам, переваривая встречу и гадая о судьбе нервного бога. Я же задумчиво водил виртуальным курсором над всплывшим квестом:
— Мастер-кузнец Урум взывает к справедливости.
— Задача: убить всех цифровых богов.
— Бонус: начни с себя.
— Награда: по делам воздастся.
Хмыкаю, нажимаю: «Принять».
В спину упирается задумчивый взгляд кузнеца, а я мысленно пожимаю плечами. Ну а что? Если погибну — то хотя бы выполню бонусное задание.
Шоппинг продолжался до самого ужина. Время от времени мне попадался Авось, носящийся по рынку на ускорении и с бафом на денежную чуйку. Торговые сделки закрывал одну за другой, покупая и продавая как заправский биржевой маклер. Распланированная им череда сделок должна была через сотню итераций вывести его в миллиардеры. Но на каком-то шаге цепочка прервалась, оставив на балансе стратега полторы тонны редчайших гусениц, активно жрущих камень, гадящих кварцем и сводящих с ума чистоплотного Сира.
— И что нам с этим делать? — указал я Авосю на ближайшую гусеницу, алчно посматривающую на каменную статую богини жизни.
— Беречь! — с повышенным энтузиазмом смахнул со лба пот Ав. — Это бабочки желаний! Будущие бабочки… Способны усиливать божественные касты. Между прочим — по десять тысяч за штуку!
— Ой! — резко повернулась к нам лицом феечка, шаркая ножкой и пытаясь оттереть от туфельки зеленое пятно.
Я медленно выдохнул и внимательно посмотрел на Авося.
— За ползучими гадами будешь следить сам. Сиреневого не привлекать. Баланс конечно твой, но боеспособность пантеона ты подрываешь. Это ж надо, променять пятнадцать миллионов очей веры на гусениц?!
— Пятнадцать? — заинтересовался Сир и двумя пальцами снял с камня одну из тварей. — Ничего так, жирненькая. И ведь не дорого, можно и перепродать…
— Вот и я о том же! — воодушевленно закричал мне в спину Авось, нашедший неожиданную поддержку.
Я лишь отмахнулся и безуспешно попытался хлопнуть виртуальной дверью Чертогов.
Шагнув прямиком на плиты Рынка, я кивнул тут же пристроившейся за спиной Страже и пошел на дальнейшую экскурсию. Меня ждали ряды петов, големов, умертвий и прочих фамилиаров, где я надеялся приобрести что-нибудь убойное для своих медведей. Каково же было мое удивление, когда в серебряной клетке, среди десятка ленивых зомби, я увидел возмущенно орущую коренастую фигуру с лысой головой и криво приклеенной бородой:
— Выпустите меня, сучье племя глистообразных богов! В который раз вам говорю, я благородный гном, а не поднятый зомби! Клянусь Лаитом и своей бородой!
Я протер глаза, затем нахмурился, пытаясь все же осознать увиденное. Затем расплылся в широченной улыбке и все еще недоверчиво прошептал:
— Дурин?!
Глава 8
Торговал псевдоживым товаром дерзкий смертный, не по погоде укутанный в роскошные шубы. Жопастый и широколицый, смахивающий на бородатую матрешку, он лениво поглядывал вокруг, ловко сплевывая через губу скорлупки ядовито-зеленых наркосемечек. Видал я уже такие на базаре — превращают барана во льва. По крайней мере — в душе. Заплетенные в бороду торговца семь цветных металлических нитей заставили меня нехорошо прищуриться. Помнится, Дурину я подарил точно такую же бороду…
— Не положено! — процедил матрешкин, преграждая дорогу к клетке и по-хамски активируя щит прямо перед моим носом. — Щупать неоплаченный товар запрещено. Знаем мы вашу тактильную магию, были уже подсылы от конкурентов… Совушки в кассу, и хоть детей делай с этим зомби.
— Мил человек, — я успокаивающе махнул рукой заметавшемуся в клетке Дурину и внимательно посмотрел на мерзлявого борова. — А ты часом не попутал? Семки в башню ударили? Череп не жмет, богам дерзить?
Лохматый скривил губы и смачно сплюнул тягучей зеленой слюной:
— Сохранность моего черепа гарантирует Высший Алур-Дай-Син-Поле! Удачливый боголов и мастер-хантер нежити! Между прочим, у нас в Чертогах, все стены увешаны головами буйных зверобогов. Хотя еще для одной — место всегда найдем… — жопастый многозначительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд мне за спину и уважительно кивнул головой Стражам — Вот и доблестным Эмблемам десятину с продаж платим регулярно, на благо Яруса и спокойствия ради. Мое вам почтение, уважаемые стражи, уж не дадите в обиду!
Я коротким посылом силы смел с мостовой ядовитую шелуху прямо под ноги продавцу где и сцементировал ее на века. Любишь гадить — живи в грязи.
Сориентировавшийся в эмоциях Сынок деловито обсцыкал резную ножку удобного кресла толстяка, а считающий себя незаметным Гамми осторожно крался ему за спину.
— Сколько хочешь за гнома? — я запомнил угрозу и сделал мысленную пометку в черной книжке, но пока решил перевести разговор в деловое русло и указал на бьющегося за пологом Дурина.
Силовой щит зачем-то перекрывал еще и звуковую волну, так что голоса завхоза не было слышно, одна лишь молчаливая пантомима. Гном яростно тряс решетку и изо всех сил тянулся горлу к Матрешкина. Или не к горлу, а к цветастой бороде?
Разглядев в нас реальных покупателей, продавец слегка подобрел. В глазах его вспыхнула алчность, толстые пальцы привычно мазнули по дощечке-артефакту закрепленному под столешницей прилавка. Атмосфера вокруг наполнилась ощущением новогодней распродажи, готовностью к безбашенным тратам и авантюрным поступкам. Магический конструкт «на щедрый ход руки» работал грубовато, пластая мозги с деликатность вивисектора. Антивирус крякнул алертом о ментальной атаке, ближайший ко мне Страж нахмурил брови. Торговец очень близко подошел к той грани, за которой коммерческий дебаф становится атакующим заклинанием.