ИЧЖ— 9
Шрифт:
— Моя борода!
— Изымаю… — киваю согласно и сильным рывком отбираю свой дар.
Хм… Вообще-то я думал что она приклеена… Но судя по дикому крику, вееру алых брызг и лишившемуся кожи лица торговца — он успел уже ее приживить. Причем надежно, как свое, чтобы не отобрали…
— А-а-а! — во всю глотку вопил Матрешкин, пугая прохожих анатомическим атласом оголенных мышц лица.
— Больше не теряй… — чуть смущенно протянул я Дурину заботливо уложенную в семь косиц бороду.
Едва заметно киваю, услышав одобрительные аплодисменты кого-то из прохожих. Видать кто-то
Божественным импульсом жизни приживляю растительность благодарному гному. С непривычки перебарщиваю с силой, отчетливо слышу как впервые за тысячелетие сердце зомби-гнома сделало первый удар. Дурин ошарашенно замер, недоверчиво прислушиваясь к себе. Жавшаяся к нему хрупкая гнома вдруг также проявила интерес к жизни и удивленно наклонила голову.
Торговец Салах Рашут бездумно смотрел в спину удаляющемуся богу и трижды проклятому гному. Сегодня он совершил ошибку. Очень большую ошибку.
За действия раба отвечает его хозяин. Раб позора не ймет, осуждение равных падает на хозяина. Так что сейчас это не Салах лежал на грязной брусчатке в луже собственной мочи, а практически сам Высший Алур-Дай-Син-Поле. Простит ли его Великий? Пустой вопрос…
Торговец всхлипнул от накатывающего ужаса. Подвела его чуйка на опасность, не уберегла от глупой подставы. Привычный приработок обернулся кровавыми слезами. А ведь комбинация была простейшей, банальная трехходовка!
Безликий контрагент отыскал где-то живую собственность юного, едва покинувшего ясли бога. Её даже не пришлось обращать в зомби — ворчливый гном на самом деле оказался поднятой нежитью. Это снижало риски и расходы, упрощая схему до невозможности. Эмблемы Творца и так не брезговали принимать подарки из его рук, но зачем лишние траты?
Салах торговал на рынке не одну сотню лет. И к любому делу он относился максимально серьезно. Кажущаяся простота и сладкие речи гурий личного гарема не могли ослабить осторожность торговца Высшего Боголова. Для того, чтобы крутить дела за спиной хозяина, требовалась чуйка размером с задницу терийского ящера!
Салах не расслаблялся. Жареные семена яростника добавили ему недостающей дерзости и артистизма. Заговоренная кираса прикрыла плоть, а многочисленные амулеты — душу. Он и сейчас чувствовал как вшитый под кожу алмаз щедро тратит силу освятившей его богини жизни и буквально из фарша восстанавливает разрушенную печень. Но особой радости это не добавляло.
Уже звенел на шее астральный поводок и тяжелая поступь его господина грохотом отдавалось в голове. Репутация — это такая вещь, что ни один бог не оставит ее на самотек. Позор униженного раба лег грязным пятном на черную карму Высшего. И он неторопливо шел сквозь миры. Шел, чтобы решить вопрос с подставившим его слугой и тем, кто нанес обиду ему лично…
Высокий кристаллоид не очень внятно синтезировал небесную речь. Тонкие пластины внешних динамиков дребезжали, съедая шипящие звуки. Вот он бережно слевитировал на наш стол золотое блюдо, богато украшенное камнями и филигранной резьбой.
— Подарок
Разумный из свиты Высшего слегка притушил сияние головного кристалла, что было эквивалентом неглубокого поклона.
— Господин сожалеет о проступке своего раба и не держит на вас зла. На словах же просил передать…
Кристаллоид перестроил звуковую мембрану на басы и загремел инфернальными нотками:
— Если я так поступаю со своими — подумай, что я делаю с врагами?
Слуга эффектно сдернул шелковый платок прикрывающий содержимое блюда.
— Камнееда мне в туннель… — ошарашенно прошептал Дурин, роняя на тарелку недоеденную птичью ножку.
— Да уж… — невольно согласился я.
Среди тонкой золотой резьбы покоилась оторванная голова толстощекого торговца. Лицо изрыто глубокими язвами, из которых щедро сочится гной и сукровица. Под кожей шевелятся толстые черви. Жирные мухи семенят по открытым ранам и откладывают целые поляны белоснежных яиц. Из слепо распахнутых глаз медленно текут слезы, внутри залитых кровью белков видны свернувшиеся комками черви.
— Убей меня… — прошептала вдруг голова, вытолкнув черным языком клубок чего-то шевелящегося и влажного.
— Задери меня Хаос! — шарахнулся назад Авось. едва не заваливаясь вместе со стулом.
Сиреневый лишь осуждающе покачал головой, ну а впечатлительной фейки, слава Творцу, рядом не было.
— Серьезное предупреждение… — оценил подарок Элкил, глядя в спину удаляющемуся кристаллоиду, и без особой надежды навешивая на него сигнальную метку.
— Мерзость! — подытожил я и аккуратным порталом отправил содержимое по привычному адресу.
Туннельная Лоза давно теребит мне нерв, требуя свежой божатины. У нее сейчас активный период роста. Каким-то образом обойдя мой прямой запрет, лоза пробилась одним ростком на верхние подземные уровни восьмидесятого. Пугливые шахтеры мгновенно опознали в ней Тот Самый Ужас Глубин и поступили по привычному шаблону — принесли ему в жертву самого хилого из своей компании.
Полуразумный вьюн халяву оценил и укутал копателей своим благословением. Растение укрепляло своды на их пути, гоняло остатки отощавших крыс и выводило на рудные узлы. Симбиоз двух форм жизни состоялся, схема расползлась по ярусу. Вьюн оказался неприхотлив. Первый, кто догадался принести ему напитанного силой сотворенного мяса, получил все тот же стандартный листик на грудь. Д-да, так тоже можно было…
Сотрудничество все укреплялось и лоза вновь позволила себе рост — на этот раз вниз. Где и встретила противника по плечу. Слуги Хаоса попутали корни вьюна с корнями Древа и объявили ему тотальный геноцид. Так что под нашими ногами вовсю шла невидимая война. Лоза косплеила Древо и требовала ресурсов, Хаос плодил новых бойцов для уничтожения свежих побегов.
Заклинание телепортации слизнуло с блюда чумную плоть, а заодно и пару микрон золотой поверхности. Блюдо засверкало свежим срезом, глубокая спираль резьбы притягивала взгляд.