ИЧЖ— 9
Шрифт:
После нескольких молниеносных акций по отжиму собственности, нам с кислотным плевком сквозь зубы и с характерным прищуром, порекомендовали почаще оглядываться на темных улочках. А то мол всякое случается, даже на бога может упасть адамантовый кирпич. За совет поблагодарил, заодно вбив его назад вместе с зубами. Угрожать они мне еще будут, падальщики помойные…
Потом мы просто помогали стражам. Находиться среди полусотни эмблем Творца было комфортно и безопасно. К нам относились с неожиданным уважением, да и за спиной приглядывала
Местное светило уже окрасилось закатным багрянцем, когда мы окочательно добили того самого полураздавленного некроса, что тянул силы из всех встречных и поперечных. Наверное добили… Очень уж шустрый оказался гад. И залитый Хаосом — по самые брови. Хорошо хоть кто-то догадался заглянуть ему в глаза. Ненависти там плескалось — на пару пантеонов.
Душа бога-некроманта скакала из тела в тело, дробилась на куски, укрывалась в трупах, расползалась по щелям червями. На радость Хаосу нам собственноручно пришлось выжечь пару гектаров Яруса. По другому проклятое умертвие было не достать. И то, покидая площадь, я видел, как недоверчиво осматриваются по сторонам матерые стражи. Если честно, то и мне показалось, что спину сверлит чей-то злой, запоминающий взгляд.
Ночь прошла в подготовках к обряду срезания мира с ветви Древа. Процесс не безболезненный и резонансный. По всему Друмиру выли волки, бился в цепях и торжественно ревел последний плененный дракон, остатки магических животных в необъяснимой панике крушили леса, а разумных корежило всепоглощающее чувство страха.
Еще бы…
Процедура сворачивания мира опасна сама по себе. А его последующий хранитель хоть и бог, но вполне себе смертен. Куш ведь не малый и обналичивается без особых проблем. Достаточно пропустить беззащитный мир через простейшую Давилку Веры, чтобы получить на выходе кристалл на десяток-другой миллиардов совушек. Ломать не строить…
Да, артефактная «Давилка» предмет на Древе запрещенный. За обладание — Стражи режут руки адамантовым серпом, а за использование — выбрасывают в Хаос. По частям…
Но что тех Эмблем? Жалкие пять сотен, на сто шестьдесят этажей Древа. Из них половина бьется со стихией на внешних границах. И судя по состоянию Стражей Нулевого: полученные там раны — нешуточные. У каждого второго ангела — суицид в глазах. А у демона — с трудом сдерживаемый срыв в безжалостную резню.
Устали они, крепко устали. Загулял где-то Творец, махнул рукой на детей своих, а им больно и тоскливо…
Однако знатную задачу переложил на мои плечи Павший. Шансов выжить — как в анабиозной заморозке у злополучного «Алькора». Там я играть по правилам не стал. Не буду и здесь.
К утру все было готово к ритуалу. Следующей ночью все решится. Крохотный цифровой нарост Друмира, на голубом листке Земли, окутывали нити сложной пятимерной пентаграммы. Начертанные кровью богов печати наливались силой и подтачивали структуру мира. Зависший над микро-вселенной
Остатки богов Друмира спешно покидали лист. Караваны смертных слуг и храмовых богатств загонялись в чертоги и те схлопывались, один за другим, лишая мир защиты и отдавая его в мои руки. Ну а что они могли сделать? Критическая масса небожителей пожертвовала свою кровь на создание Жнеца. Остальным остается лишь утирать злые слезы и паковать вещи, надеясь на лучшее и мечтая о мести.
Творец, за что мне такая ноша? Захлебывающийся плач тысяч детей сопровождал каждый шаг ритуала. А с момента первого надреза — зарыдал и сам мир. Беспомощно, обреченно, тоскливо…
Я мог бы закончить все до первой звезды на искусственном небосклоне. Но оставшееся до рассвета время я утешал всхлипывающий мир. Он попросил у меня часть души, и я абсолютно нелепо согласился. Совсем как глупый смертный… Почему-то мне показалось, что умереть вместе с Друмиром будет правильно. Не уберегу доверившийся мне мир — значит нет смысла в дальнейшем переводе кислорода…
Бессонная ночь не повлияла на божественный организм. Утренний кофе, умывание и даже завтрак — все это скорее дань традиции, попытка не потерять свою человечность.
Созданное в Яслях тело не служит средой обитания бактерий. Мозг не травит себя продуктами метаболизма, мышцы не закисляются после нагрузок. Так что с утра мы были бодрыми, на зависть всем совам мира. Каждый благоухал тем ароматом, который мог и желал себе вообразить. Если, конечно, следил за этим параметром жизнедеятельности. Встречались нам боги которые пахли остатками разлагающейся пищи застрявшей в складках никогда не стираной, хоть и вечной одежды.
Я достал сотворенный флакончик и освежился мускусным «Монталем», напоминающим мне о доме и сводящем феечку с ума.
— Это же запах коры Древа! Все феи помнят его с рождения, но откуда ты о нем узнал?!
Я лишь пожал плечами. Объяснять про подарок девушки, переживший как сами отношения, так, возможно, и весь мир — я не стал. Сохраню немного загадки. А то после великолепного Престола, мои позиции у феи слегка пошатнулись. Не то чтобы оно мне было надо, но… обожание крылатой стало настолько привычным, что его отсутствие, и льющиеся мне за пазуху сопли о «прекрасном, владеющим небом» архангеле — слегка напрягали.
Устав ждать, пока заметно подросший за ночь зеленый котик доест последний кусок свежей божатины, я дал команду на общий выход.
— Сынок, хорош жрать! Ты ингредиентов умял — на пароход. Мне пара мифриловых драконов обходилась дешевле, чем ты. Идем, братья по вере. Нас ждет местный рынок. Говорят, что на осмотр одних лишь алхимических рядов, у неторопливого покупателя уходит неделя.
Элкил смущенно потрепал котенка за ухом, и, игнорируя утробное урчание, отобрал последний кусок зеленоватого мяса. Виновато развел руками: