И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Был или нет? И все.

— Был…

— Тогда сделай мне еще одно одолжение, попрощайся с ребятами за меня. Скажи, что мне стало нехорошо, и я пошла домой.

Круг замкнулся. Из двоих имен осталось одно, и та часть меня, которая все еще любила и дорожила своими друзьями, порадовалась тому, что это не Эвил. Плевать на него, но хоть не придется расстраивать эту бледную, перепуганную дуреху, закрутившую роман с наставником, старшим ее как минимум раза в два.

Круг замкнулся. А я не знала, что мне делать. Дошла до скверика и присела на скамью неподалеку от входа в портал. Пыталась представить себе лицо распорядителя Келая, словно в какой-то детской игре прилепить его невзрачную физиономию к фигуре в черном плаще, и у

меня ничего не получилось. Глупо. Дремавший разум очнулся и требовал неопровержимых доказательств. Из глубин памяти всплыла бритва Оккама и я попробовала вооружиться ею, чтобы отсечь лишние сомнения, но и это мне не удалось. Наверное, я просто испугалась, Ил. Да, струсила. Я так часто и так красочно представляла себе, что сделаю с твоим убийцей, когда найду его, что теперь боюсь этого сама. Но я ведь пообещала тебе. И нашему сыну. Значит, должна.

Можно было бы прямо сейчас пойти в пансион тэсс Глико, в котором остановился Салзар. Некромант, в отличие от меня, наверняка знает, где живет Келай. Но подумав еще немного, не стала этого делать. Я дала обещание, я его и исполню. И ничего, что возмездие будет отложено на эту ночь. Мне о многом нужно подумать, все рассчитать и взвесить. А убийце еще одну ночь предстоит спать и видеть во сне свое будущее — огонь и смерть…

* * *

Он боялся напрасно — о нем не забыли. Выждали, пока все уляжется, успокоятся местные маги, снимут запрет на телепортацию и блокирующую работу амулетов связи защиту, а затем сами подали весточку. Первый раз два дня назад, всего несколько слов: «Ожидайте дальнейших указаний». А сегодня, наконец-то, удалось установить полноценную связь и поговорить. Ему безумно хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, кто смотрел бы на него, а не сквозь него, кто видел бы и знал его истинную сущность и силу. И ради этого он готов был стерпеть даже упреки в провале задания.

Но упреков не последовало.

— Я и не ожидал успеха, — честно сказал человек, отделенный от него прозрачной гранью установленного в окружении светящихся амулетов зеркала. — А то, что вы живы и вне подозрений, это уже успех.

— Но как же все то, что вы мне говорили? — опешил маг.

— Я не лгал вам. Но, к сожалению, Кармол был моей и только моей идеей, больше никто её не поддержал. Иначе у вас было бы лучшее финансирование и более мощная поддержка. Но остальные полагают, что вопрос с маленьким картонным королевством можно решить и позже. Жаль. Задумка с послами была определенно хороша. Увенчайся она успехом Империя выиграла бы дважды: в случае ответной агрессии Лар'эллана в отношении Кармола, Дистен наверняка попросился бы под крылышко к Императору, и можно было бы покончить с этой нелепой независимостью раз и навсегда, а еще появился бы неплохой повод для объявления войны Лесу… Но, увы, мои друзья и здесь меня не поддержали, она считают, что еще слишком рано. А вот я не удержался и решился на эту маленькую авантюру…

Авантюру? Сначала его, Мастера Смерти четвертой ступени, отрывают от серьезных изысканий и отправляют сюда, в эту Школу, якобы только за тем, чтобы он собрал информацию о местных магах. Затем всего лишь за незначительную плату, правда, сопровождаемую более чем щедрыми обещаниями, поручают организовать срыв наметившихся дружеских отношений Кармола с эльфами, ради чего он рискует даже собственной жизнью. А для его нанимателя это, оказывается, всего лишь маленькая авантюра?! Сердце колдуна клокотало от бешенства, но внешне он оставался спокоен — за столько лет волей-неволей научишься скрывать эмоции и собственные мысли.

— Но я доволен вами, — продолжал человек за зеркалом. — Так что можете считать, что все это было проверкой.

Маг стиснул под столом кулаки. Проверка! Теперь он не удивился бы, узнай, что на его успех принимались ставки, и эти чванливые людишки смачно в подробностях обсуждали, сумеет ли он, проведший большую часть своей жизни в

библиотеках и книгохранилищах, чего-либо добиться. Если верить собеседнику, он сумел. Он выжил — на что они не рассчитывали — и теперь снова зачем-то понадобился. Только в этот раз он попросит настоящую цену за свои услуги.

— Нет-нет, пока от вас ничего не требуется. Оставайтесь на месте, занимайтесь обычными делами. Пусть вас продолжают считать… эм… тем, кем считают, да. А чуть позже я дам вам знать…

Пустой, бессмысленный разговор. И этого он ждал так долго?

Он один за другим погасил амулеты и набросил на зеркало темную ткань. Спать. Сердце вздрогнуло то ли от страха, то ли от другого чувства, поселившегося в нем с недавних пор, а мужчина улыбнулся. Страх? Страх — это ерунда, теперь он понял это. А огонь и боль — всего лишь ничтожная плата за встречу с мечтой…

* * *

Всю ночь я спала как младенец, а проснувшись чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Меня не мучали больше лишние сомнения и не терзали ненужные страхи. Я все решила и все рассчитала, каждое слово, каждое действие. Я не поеду в Школу с утра, когда Келай по своему обыкновению будет стоять на крыльце до тех пор, пока последний ученик не войдет в здание и не начнутся занятия. Не поеду я туда и через час, когда в коморку распорядителя в любой момент может ввалиться кто-нибудь из учеников или наставников, чтобы попросить выдать что-либо из хранящихся на складе пособий или ключ от какого-нибудь тренировочного зала. Я прибуду в замок ровно к десяти, когда, разобравшись с делами насущными, Келай привяжет к дверной ручке белый платок, предупреждающий о том, что хозяин кабинета изволит обедать и беспокоить его не стоит.

— Приятного аппетита, магистр.

— А, тэсс Галла, входите.

— Я уже вошла.

И закрыла за собой дверь, отрезав и себе и ему путь к отступлению. И заранее закрылась самым мощным из известных мне щитов на случай, если он окажется быстрее меня. И приготовила безотказное заклинание, убивающее в одно мгновенье… Да, Ил, в одно мгновенье. Я не стану уподобляться ему, обрекая на долгую и мучительную смерть. Он умрет сразу же. А там, гореть ему в аду. Мне почему-то кажется, что для таких как он, ад, действительно, существует.

— Вы что-то хотели?

— Поговорить.

Я видела, как изменилось его лицо. Оно словно стало… лицом. Лицом, а не серой расплывчатой маской. На нем проступили эмоции.

— Давно пора.

Голос тоже звучал иначе — резче, громче, с едва уловимой, но зацепившей меня насмешкой.

— Да, давно, — кивнула я, не зная что делать теперь: потребовать ли от него признания и объяснений или просто направить на него готовое уже заклинание и сказать напоследок: «Это за всех, кого ты убил, тварь». Наверное, все же второе — чем скорее, тем лучше.

Да, прямо сейчас. Один, два…

— Простите, тэсс Галла, но я не хотел вас лишний раз тревожить. И лорд Миаллан сказал обращаться к вам только в крайнем случае.

— Лорд Миаллан?

Только мое удивление спасло ему жизнь…

Давным-давно, когда Каэтарской Империей правил еще отец нынешнего Императора Растан Первый, снедаемые алчностью завоеватели из рода человеческого в очередной раз высадились на Саатаре, чтобы, как они думали, обрести богатство, бессмертие и славу в веках. Естественно, все, что стояло между ними и великой целью, подлежало немедленному уничтожению. Тем более нечто столь незначительное, как маленькое людское поселение на границах с Лесом, жители которого отказались выделить братьям-человекам проводников, став на защиту остроухих. Из всего поселка уцелело лишь несколько мальчишек, по счастливой случайности отправившихся в то утро рыбачить на расположенное в нескольких парсо от дома озеро. Когда вечером ребята с уловом возвратились назад, их встретили обуглившиеся стены родных жилищ и трупы родителей и соседей, сваленные на площади рядом с догорающим пятибожиком.