И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Да, — не раздумывая, дала я совсем не тот ответ, на который он рассчитывал.

Некромант взглянул на меня с недоверием, но когда понял, что я не шучу, вдруг рассвирепел.

— А я — нет, — произнес резко. — И вам, юная тэсс, не позволю!

Бред. Круг замкнулся всего лишь на двоих, а мы снова разводим сантименты.

— Я сказал, что не желал бы вам пройти через это. И никому не желал бы.

Что-то в его голосе наводило на мысль о том, что он знает, о чем говорит. О выворачивании сознания и разборе на кусочки, а в глазах уже плясали искорки упомянутого безумия. Всего лишь слабые отблески, а мне уже сделалось страшно.

— Хорошо, — не стала я испытывать судьбу и его терпение. — Что предлагаете

вы?

— Разобраться во всем до конца. Мы подошли уже достаточно близко, и если некая вспыльчивая чародейка проявит терпение… Не забывайте, мы доверяем вам, тэсс Галла. Иначе не стали бы рассказывать о вчерашнем происшествии.

Я все равно узнала бы. Ведь они хотят предъявить труп Феаста и отрапортовать в Азгар о завершении расследования. Вряд ли эта замечательная новость прошла бы мимо меня. Иначе, я очень сомневаюсь, что удостоилась бы подобного доверия.

Но я сделала вид, что верю каждому его слову.

— Нужно разобраться, — повторил слова Ворона тэр Марко. — Потерпи еще немного и не вмешивайся, прошу. Думаю, будет лучше, если в ближайшие дни ты не станешь появляться в Школе.

Я стерпела и это. Молча выслушала их расплывчатые рассуждения и совершенно несостоятельный план действий. Кивнула в ответ на предложение дождаться уточненных данных о прошлом каждого из двух магов. И отказалась получить «ценный урок» по некромантии, наблюдая, как Салзар станет «обрабатывать» тело несчастного старика, чтобы придать ему вид недавно умершего. Во-первых, меня все еще немного мутит, и не до работ с омертвелыми тканями, а во-вторых, это, по моему мнению, кощунственно, зная имя… с вероятностью пятьдесят на пятьдесят зная имя настоящего убийцы, сваливать его грехи на его же жертву. Старик заслужил достойное погребение, а не участь пособия в практике по некромантии.

А чего я еще не сделала, так это не стала делиться с магистрами своими мыслями. Думаю, они им не понравились бы.

Они не нравились и мне самой: злые, опасные, безумные. Но запретить себе думать невозможно, и по дороге домой, и уже дома я продолжала прокручивать в голове десятки решений, каждое из которых, пусть только здесь, только сейчас и только для меня, но все-таки было верным.

Лучше простить десяток виновных, чем казнить одного невиновного. Не уверена, что помню дословно эту фразу. Не уверена даже, что помню ее, а не сама только что придумала, раздираемая изнутри собственной совестью и трусостью. Лучше простить убийцу, чем покарать невиновного, возможно, действительно, лучше. Но не для меня. Для меня самое главное, чтобы убийца Ила не ушел от возмездия, а я смогла спать спокойно, зная, что он ничем не сумеет навредить мне, а значит, и Дэви. Двое: тот, кого уже нет, и тот, кто еще не родился — вот те, кто направляют сейчас мои поступки и мысли.

Защитить Дэви любой ценой, а значит, избавиться даже от призрачной угрозы. И решение здесь простое и жесткое: не ждать пока все проясниться и ударить первой. Два человека — не так уж и много. Лучше покарать невиновного, чем вновь упустить убийцу. Два человека, застигнутых врасплох и не успевшие ни защититься, ни даже понять, что происходит. Но больше не будет бессмысленных смертей и ночных кошмаров, и я спокойно дождусь следующей весны…

Но я не сделаю этого. Не из-за невиновного, нет. Чтобы сберечь своего сына я не пожалею и тысячи невиновных. Я не сделаю этого из-за Ила. Из-за мести, обещанной ему. Я не желаю, чтобы его убийца умер, так и не поняв, почему. Он должен знать. Видеть меня в последние секунды своей жизни и…

И я схожу с ума. Наверное, это — единственная здравая мысль за сегодня. Но она такая незначительная в сравнении с остальными… Схожу с ума. Или уже сошла. Или у меня его никогда и не было, этого ума. Почему иначе со мной случилось все это, как не из-за моего же собственного безумия и бездумья?

Но

это — прошлое. Сожалениями его не исправить. Сейчас нужно думать о другом.

Мой наставник и щепетильный столичный некромант не хотят подвергать риску здоровье и рассудок невиновного? Хорошо. Я приняла их аргументы (лишь потому, что в одиночку все равно не провела бы вскрытие памяти). Но бездействовать не собираюсь. Действовать, впрочем, пока тоже. Необдуманный риск ни к чему хорошему не приведет. А обдуманный?

Снова глупости в голове. Мысли путаются. Интуиция… Хваленная человеческая интуиция, прославленное драконье гиавэ, знание о незнаемом, — ничего этого не было. Все чувства молчали, словно и они боялись указать мне не на того человека. Логика… Логика давно превратилась в отвлеченное понятие, в вузовскую дисциплину из ставшей чужой и далекой земной жизни… Но можно попробовать.

Что я знаю об этих двоих, кроме того, что услышала сегодня от Салзара? Мало, очень мало.

Эвил — высокий, широкоплечий брюнет лет сорока, не больше (естественно, исключительно внешне, возраст магов — отдельная тема). Сильный огневик. Канонический красавец. Наставник и любовник одной из моих подруг… М-да… Во время поджога был, по его словам, дома — что вполне правдоподобно, так как была ночь и все добропорядочные граждане, не приглашенные на прием к герцогу, спали или готовились ко сну. Во время сорванного Илом обряда изъятия силы он тоже якобы спал, и в данном случае это более подозрительно, так как дело было днем. Но я порой тоже люблю вздремнуть после Школы, так что подобная сонливость еще не повод для обвинений. Но ни в том, ни в другом случае у Эвила не было алиби. Алиби — интересно, в каэрро есть какой-нибудь аналог этому слову? Своя презумпция невиновности, насколько я успела изучить местное законодательство, есть. Наверное, есть и алиби. Но не у Эвила.

И не у Келая. Этот — вообще темная лошадка. Никто и ничто. Будто бы его и нет. Распорядитель, тусклый, невзрачный тип сорока пяти — пятидесяти лет, опять же только с виду. Волосы неопределенно-серого цвета, нескладная фигура и совершенно незапоминающееся лицо. В глаза не бросается, выдающимися способностями, по всеобщему мнению, не владеет. Я даже не знаю его стихийной принадлежности и специализации. Иллюзионист? Целитель? Боевик? Некромант? Во время пожара, как и Эвил, был дома. С его слов. Во время обряда — в книгохранилище. Это уже со слов магистра Триара. Но старичок-историк не сидел с Келаем неотлучно, а колдун, убивший Ила, неплохо умел телепортироваться. Рассчитать время и перепрыгнуть на старое кладбище, уверив всех, что отправляешься возиться с пыльными фолиантами, не составило бы труда.

Я потратила без малого час, чтобы убедиться, что дедукция не входит в список моих талантов. Значит, нужно придумать что-нибудь еще…

Мариза заглянула в комнату. Обычно она стучит, прежде, чем войти, и я не скажу, что она не сделала этого сейчас, но стука, погруженная в свои размышления, не слышала.

— Не хочешь сходить с нами на пляж?

— Не сегодня, — ответила я, выныривая на мгновенье в реальность.

— Ах, да, тебе же еще собираться…

Собираться? Я озадаченно тряхнула головой, но тут же вспомнила: встреча в «Крылатом волке». Завтра наши мальчишки отправляются в путь. Странствующие маги. Дети. До них ли сейчас?

— Хочешь, помогу тебе с платьем? — предложила карди. — Чтобы ты с утюгом не носилась снова.

— Он не такой уж тяжелый, — отмахнулась я машинально, и она, кажется, обиделась.

Пусть. И не до нее теперь тоже.

Но на встречу сходить можно. Нужно. Даже странно, но в моей безумной голове возникла еще одна вполне здравая, по крайней мере, мне она кажется таковой, мысль. И нужно ее проверить. Сегодня же. Потому что если мне повезет, ответ на этот вопрос безошибочно определит убийцу. А уж тогда…