И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Тэсс Галла? — спросил посетитель.

— Да.

— Моя госпожа просила передать вам это.

Без дальнейших объяснений он вручил мне объемный конверт и развернулся к калитке.

— Подождите, — окликнула я его. — А кто ваша госпожа?

Эльф обернулся и посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.

— У детей Леса одна госпожа, тэсс.

Странности не желали заканчиваться. Аэрталь? Почему-то вспомнились кинофильмы Земли, и я приложила тяжелый плоский сверток к уху — не тикает.

— Что это? —

полюбопытствовал Сэллер, когда я вернулась к ним с Илом в гостиную.

— Сейчас узнаем.

К посылке прилагалось короткое письмо на саальге, не вносившее ясности:

«Если у вас уже возникли вопросы, это может стать ответом. Если нет, станет вопросом. Но я не отвечу на него, ибо не знаю большего, чем видят мои глаза, и чувствует сердце».

В конверте, завернутый в хрустящую белоснежную бумагу, лежал портрет женщины. Неизвестный художник с фотографической точностью передал черты ее лица… Такие знакомые черты…

Надпись на обороте гласила: «Велерина, год приезда в Лар'эллан. На вечную память…».

Иоллар, ничего не говоря, сжал мою руку — узнал, понял.

— А она чем-то похожа на тебя, — заметил, всмотревшись в картину, Сэл.

— Не на меня, — покачала я головой.

Если бы не одна деталь, сходство было бы полным. У меня глаза отца. А женщина с портрета смотрела на меня глазами моей матери.

Да, в какой-то степени это было ответом. Не все, но многое объяснилось: и невозможность уйти с Тара, и то, что Гвейн, старый, скрытный ящер, назвал этот Мир моим. И сила, доставшаяся мне именно тут.

Лишь тому, кто кость мою возьмет, силой этой владеть…

Не стоит толковать все буквально. Говорят ведь: кровь от крови, кость от кости.

— Боги пресветлые, неужели это никогда не кончится? — простонала я, прижимаясь к груди мужа. — Неужели нет четко установленного лимита пророчеств на одного человека?

Ил успокаивающе коснулся губами моего лба:

— Ты не человек, родная. Для тебя лимиты не предусмотрены.

ЭПИЛОГ

Аэрталь ничего не делает просто так.

Сейчас она ждет моего хода. Ждет, что вопреки ее предупреждению, я все же приду к ней за ответами — я, молодая и, несмотря на годы войны, неопытная человеческая женщина, пра-пра-правнучка великой Велерины, по воле случая отхватившая изрядный кусь бабушкиной силы. Приду и позволю ей, мудрой правительнице, взять меня под свое крыло и вести по жизни, указывая, что есть плохо, а что хорошо, кто враг, а кто друг. Но я, дочь Хранителя Врат и той, что появилась на свет в секретной лаборатории дракона-экспериментатора, знаю, что совсем другие узы связывают меня с величайшей чародейкой Тара, и не королева ответит на мои вопросы, потому что она на самом деле не может знать большего, чем видят ее глаза.

Однако и с ней мне было о чем поговорить. В данной ситуации лучше сразу расставить все точки.

Мне

повезло, эльфийка еще была в Азгаре. Как я и предполагала, меня проводили к ней без промедлений. Аэрталь приветливо улыбнулась, обдала волной очарования, бессильно разбившейся о мои щиты, и начала с того, как удивлена была увидеть живой портрет той, что была когда-то ее ближайшей подругой.

— Простите, ваше величество, — непочтительно оборвала ее я, — давайте сразу начистоту.

Она моргнула несколько раз своими сапфировыми глазищами, попыталась изобразить непонимание, а потом махнула рукой.

— Давайте.

— Почему вы послали это портрет мне, а не Императору, к примеру?

— Вы так плохо обо мне думаете?

— Я думаю о вас, как об умной и расчетливой правительнице. И не понимаю, отчего вы не придержали такой козырь.

— У меня есть копия, — лучезарно улыбнулась она. — Но сейчас это ничего не даст. Истман не поверит на слово, не поверит неизвестно кем и когда сделанным портретам. Да и война Империи с Лар'элланом имеет целью не только добычу древних мощей.

— Но если эта война затянется…

— Я всегда могу намекнуть Императору, что он не там ищет.

— Ценю вашу честность.

— Откровенность за откровенность, — пожала точеными плечиками королева. — Мне понравилось ваше предложение поговорить начистоту. Вот Рина всегда была замкнутой. Жизнь не жалела ее, и в вашем возрасте она не доверяла уже никому. Даже в Лесу, среди друзей, так и не оттаяла. Дэрия была открытой девочкой, но с годами стала похожа на мать. И к вам это тоже придет — скрытность, подозрительность. Это наследственные черты, а наследственность, как я вижу, сильна в вашем роду.

— Дэрия — это дочь Велерины?

— Да. Но я мало что могу о ней рассказать. Не знаю, кто был ее отцом, не знаю, что случилось с ней после того, как она ушла из Лар'эллана. На долгие века история вашего рода была скрыта от меня. Может быть потому, что в нем не рождалось до вас детей, наделенных даром.

— И что теперь? — спросила я, переходя от событий прошлого к событиям будущего.

— Ничего. Планы остаются прежними. Война, новый Император, желанный мир. Вам решать, какова будет ваша роль во всем этом.

— А вы всегда сможете внести в это решение свои коррективы.

— Если в этом возникнет необходимость, — не стала отрицать эльфийка. — Но если вы унаследовали от Рины не только дар, это будет сложно сделать.

— Ее гробница, она действительно еще существует? Вы знаете, где она находится, куда будет прорываться Истман?

— Усыпальница, — с загадочной улыбкой поправила Аэрталь. — Она существует. Между землями эльфов и холмами тэвков, в мертвых пустошах. Но ни нам, ни перерожденным не известно ее точное местонахождение. И Императору, думаю, тоже. Разве что Рина сама явилась к нему во сне и указала путь, в чем я очень сомневаюсь — она была напрочь лишена чувства юмора.