И придет волчица
Шрифт:
— Зачем? — она не смотрела на Хранителя — только на него. — Наверное… так нужно.
— Нет, малышка, — голос дракона звучал ласково, словно он говорил с родной дочерью, — не нужно. Это никому не нужно. Все можно сделать совсем не так…
— Нет.
Галла по-прежнему смотрела на него, и Сумрак едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть стоявшего между ними дракона и броситься к ней.
— Дьери, послушай его, пожалуйста…
— Нет.
— У нас мало времени, Галчонок. Поверь мне. И прости…
Лар
— Ничего не бойся, девочка. Не бойся, — Хранитель шагнул к ней, и Галла схватилась за предложенную руку, морщась от боли. — Я просто немного ускорил события.
И все равно она смотрела лишь на него, и от этого взгляда сжималось сердце.
— Ты же мне обещал, Ил. Ты мне обещал…
А потом все смешалось. Кто-то суетился вокруг, говорил что-то… Он не слышал. И не видел ничего и никого — только эти глаза, глядевшие на него неотрывно. А еще чувствовал в своей ладони ее руку. Иногда он прижимал к губам холодные пальцы, целуя и грея их своим дыханьем. Иногда шептал какой-то бред, кажется, вновь давая обещания, выполнение которых было не в его власти…
— Пока все нормально, — голос Маризы, единственный спокойный и внятный из всех окружавших его голосов, порой прорывался сквозь накрывшую его пелену отрешенности. — Галла, ты слышишь? Все нормально. Это схватки. Интервалы еще достаточно большие — значит, время есть. Только не молчи, пожалуйста, я должна знать…
А она молчала. Тот первый сорвавшийся крик был единственным. Теперь, когда ей было больно, она лишь закусывала губу и сжимала сильней его руку.
— Не молчи. Лайс ты можешь… можешь дать мне картинку?
Какую картинку? О чем они?
— Ребенок лежит неправильно. Мы… — шепот, еле слышный, почти не уловимый, но тревожный.
— Рошан, ты можешь что-нибудь сделать? Рошан!
— Он был здесь только что, я видела…
А Иоллар видел только ее глаза. И в этих глазах было столько всего, целый мир, огромный и прекрасный, его мир, который мог рухнуть в один момент.
— …поздно…
— Но он был…
— Это Гвейн. Теперь рассчитываем только на себя. Я пошлю кого-нибудь за Сэлом, может понадобиться помощь еще одного мага…
Над его миром нависли тучи.
— Ил, тебе лучше выйти.
— Нет.
— Сама она не родит, нужно оперировать.
— Нет, — четко произнесла Галла, до боли сжимая его руку. — Не нужно. Ил, скажи им, что ненужно. Нельзя.
— Галчонок!
— Ил, скажи им!
Сумрак вызвал меч и направил его на своего лучшего друга.
— Слушай её.
— Придурок! И что ты сделаешь? Снова порежешь мне одежду?
— Мне не понадобится оружие, — глухо предупредил Лар. — Будет так, как она говорит.
Дракон ударил тяжелой
— Гвейн, остановись!
— А, Джайла. Я должен был догадаться.
— Не смей к нему прикасаться! — драконица загородила собой сплевывающего кровь мужчину, широко растопырив крылья. — Кем ты себя возомнил, старик?
— А кем вы двое возомнили себя, решив встать на пути у Судьбы?
— Судьба порой идет окольными путями.
— И это ваш окольный путь? — Гвейн указал на большое зеркало в центре. — Разрушить все?
— Не разрушить, а сохранить. Алан, — Видящая Суть повернулась к безмолвно сидящему на своем месте Палачу, — отпусти его, пожалуйста. Позволь хотя бы принять нормальный вид.
Второй в Совете с сопением выдохнул облачко дыма, но не внял просьбе.
— Гвейн, Рошан нужен там, он должен вернуться.
— Он уже сделал больше, чем нужно.
— Что здесь происходит? О, Небо, Рошан! — только что вошедшая в зал Селаста в мановение ока перекинулась из величественной драконицы в хрупкую темноволосую девушку и подбежала к тяжело опирающемуся на стену мужчине. — Что… Что вы творите? Гвейн? Отец?
— Отцом я тебе буду, когда мы вернемся домой, — недовольно выговорил Палач.
— Но…
— Тихо! — рявкнул Хранитель Тара. — Заткнитесь все.
Он уселся перед зеркалом и долго всматривался в изображение его на гладкой поверхности.
— Молодец, девочка, — прошептал он довольно спустя некоторое время, — молодец. Все равно Судьбу не обманешь.
— Что она делает? — отважилась на вопрос присевшая в стороне от сказочника Джайла.
— А ты не видишь? Она делится жизнью со своим ребенком.
— Делится?! — вгляделась драконица. — Да она же отдает ему свою жизнь!
Услышав это, Рошан рванулся к зеркалу, чтобы хотя бы увидеть, и огромная лапа Хранящего слова, сбив на ходу, прижала его к холодному каменному полу.
— Видишь? Судьбу не обманешь.
— Она же не знает, не понимает, что делает, — пролепетала подошедшая неслышно Селаста. — Просто хочет помочь своему малышу. Нужно остановить это, пока не поздно.
— И ты туда же? — оскалился Гвейн. — Похоже, в Совете возникли разногласия.
— Верно, — прорычала Джайла. — А раз так, предлагаю вынести вопрос на голосование. Нас больше, старик.
— Нет, не больше, — вмешался Алан. — Рошан нарушил наши законы и теперь не имеет права голоса. Двое против двоих, Джайла.
— Папа!
— Все решит случай, — подвел итог голосования Гвейн, отпуская Рошана.
Тот отполз подальше, поднялся, взявшись за руку подоспевшей на помощь Селасты, и поцедил сквозь зубы, едва шевеля окровавленными губами:
— Какие же вы оба… драконы!