И аз воздам

Попова Надежда Александровна

— То есть, ты что же — хочешь сказать, что нам надо просто сесть тут и ждать, пока этот каменный ездун соизволит очнуться сам? — бросил охотник зло, и Нессель столь же недобро огрызнулась:

— Я ничего не хочу сказать, ясно? О чем спросили, на то ответила.

— Может, ему тоже какая-то жертва нужна? — предположил Ван Ален с сомнением; Курт скептически покривил губы:

— Это христианская реликвия, кем бы он ни был. Вряд ли.

— Господь, позволь напомнить, de facto самораспялся, чтобы стать христианской реликвией, посему вот тут я бы так уверен не был. Может, его надо добровольно

кровью мазать или что-то такое… Какая-нибудь чистая душа или священнослужитель; нашим хронистам такое встречалось в старых записях…

Отец Людвиг судорожно икнул, попятившись, но остановился, наткнувшись на взгляд майстера инквизитора.

— Это… — пробормотал священник сдавленно, — он… просто статуя, просто камень! Символ, и все!

— Или, может, какая-то особая молитва нужна, какой-то обряд… — обессиленно развел руками Ван Ален.

— Молитва, — повторил Курт, глядя на возвышающуюся на консоли неподвижную скульптуру. — Обряд… Зачем они проводили эти обряды?

— Что?.. — оторопело переспросил охотник. — То есть… ты же сам сказал — чтобы его ослабить и не дать вмешаться. И у этих ублюдков, должен сказать, все получилось на отличненько.

— Зачем — обряд? — повторил он с расстановкой. — Почему попросту не разрушить статую? Куда легче-то — пробраться ночью в собор и разнести ее на куски. Зачем эти ухищрения, Ян?

— Значит, это просто не помогло бы, — раздраженно отозвался тот. — Не о том думаешь, думай о том, что делать!

— Ты прав, — кивнул Курт серьезно. — Отец Людвиг, в подсобке такого собора просто обязаны быть хозяйственные орудия на все случаи жизни. Там есть лестница и кувалда?

— Что ты задумал? — напряженно шепнула Нессель.

— Кувалда?.. — переспросил священник растерянно. — Да… Должна быть… Но зачем?!

— Ян, сейчас мы прогуляемся вместе со святым отцом в кладовую и поищем там все, что сойдет для разрушения — кувалду, кирку, лом, молот — неважно, что; все достаточно массивное, что подвернется под руку.

— Достаточно — для чего?

— Чтобы разбить песчаник.

— Ты собрался разрушить Всадника? — выдавила Нессель тихо, и священник попятился снова, пробормотав:

— Я не стану в этом участвовать… Вы сошли с ума…

Мгновение Курт стоял на месте, глядя в нездорово блестящие глаза отца Людвига, потом прошагал к нему и аккуратно, кончиками пальцем, взял его за ворот казулы, не дав отступить дальше.

— В таком случае, — негромко, но четко произнес он, — на вашем месте я бы не спорил. Вы ведь должны понимать, каково это и чем может обернуться — спорить с буйными сумасшедшими? Вдруг я сорвусь и сделаю с вами что-то нехорошее за отказ потакать моим безумным идеям. А раз так — наилучшим выходом будет проводить нас в подсобный подвал и дать все, что потребуется, а не тратить время и не провоцировать меня на дурные поступки. Я доходчиво объяснил, отец Людвиг?

— Да, — судорожно шепнул тот, и Курт кивнул, опустив руку:

— Славно. Тогда бегом; и это буквально. Сколько кварталов успела уже пройти эта тварь, пока мы здесь точим лясы — неизвестно.

— Ты уверен? — шепотом уточнил Ван Ален, когда священник и вправду рысью устремился прочь, и, увидев, как Курт лишь молча передернул плечами, обреченно вздохнул и зашагал следом.

Нессель,

спотыкаясь, торопливо пошла рядом, косясь на майстера инквизитора тоскливо и настороженно; он видел, понимал безошибочно, что ведьма хочет спросить о том же, и за то, что она все-таки промолчала, Курт мысленно от души ее поблагодарил. Разумеется, уверен он не был. Разумеется, это было очередное наитие, и, разумеется, никто не мог поручиться (и в первую очередь — он сам), что это именно наитие, а не, напротив, помрачение…

Кувалда в огромной подвальной комнате нашлась — старая, с потемневшим бойком и твердой, как камень, заполированной ладонями рукояткой. Когда и с какой целью ею пользовались, сказать было невозможно; впрочем, выстроивший над нею вместительное благоустроенное жилище паук самоочевидно мог бы выступить свидетелем давности оного события. Увесистый лом обнаружился в чуть лучшем виде — его, вероятно, употребляли минувшей зимой, чтобы сколоть лед со ступеней собора. Здесь же было и несколько веревок разной длины — от обрезков до длинных, когда-то новых, но так и состарившихся в этом подвале тяжелых мотков. Один из них Курт навесил на плечо, прихватив лом, кувалдой нагрузил охотника, а Нессель и святому отцу досталась в качестве ноши приставная лестница — длинная, массивная, с широкими дощатыми перекладинами. Громоздкая конструкция замедляла обратный путь, отказываясь вмещаться в повороты коридоров и проемы дверей с первого раза, однако без нее было не обойтись.

— Ты уверен? — снова спросил Ван Ален, когда, возвратившись к Всаднику, Курт прислонил лестницу к пилону, подперев нижний край одной из опрокинутых скамей.

— Должен справиться, — отозвался он, взвесив кувалду в руке и окинув лестницу придирчивым взглядом. — С ней не залезу; как поднимусь — подашь.

— Я не об этом. Ты уверен, что раздолбать в куски статую неведомого святого — это хорошая идея? Божье покровительство — это, конечно, штука хорошая, однако ты уверен, что твоя хваленая интуиция на сей раз тебя не подвела?

— Я Hexenhammer, — с сухой, неискренней усмешкой отозвался Курт, демонстративно качнув кувалдой. — Поверь мне, я знаю, что делаю.

— И для многих это были последние слова, что они слышали в жизни? — угрюмо поинтересовался Ван Ален и, вздохнув, отмахнулся. — Бог с тобой, Кувалда Ведьмина, хуже точно уже не станет… Или, может, лучше я?

— Лучше я, — возразил Курт уже серьезно. — Как знать, в самом деле… Если вдруг что — мне и отвечать.

— Сумасшедший… — тоскливо и едва слышно пробормотал священник, и Ван Ален зло шикнул:

— Кто бы мычал еще!

— Да замолчите вы все, — с внезапным ожесточением потребовала Нессель. — Мы, может, доживаем последние минуты жизни! Мир, весь мир вот-вот скатится в яму, а вы!..

— А он хочет это ускорить! — выкрикнул отец Людвиг панически.

— Тише, — оборвал Курт. — Все. И молитесь-ка лучше, чем препираться. Не помешает.

Вокруг воцарилась тишина, однако майстер инквизитор сомневался в том, что все трое последовали его совету; разве что Нессель в меру своих скромных познаний могла мысленно возносить какие-то молебствия, текста которых, как он подозревал, некоторым особенно ретивым его собратьям лучше и не слышать…