И аз воздам
Шрифт:
Стараясь не думать о шагающем по городу вестнике смерти, о том, сколько уже миновало времени и где он теперь может быть, Курт смерил взглядом невозмутимого каменного всадника и скептически поморщился. Если легенда, гласящая, что эта реликвия была принесена и тайно установлена Ангелами, имела в себе частицу правды, то служители небесные явно постарались сделать все, чтобы это выглядело как дело рук человеческих. Скульптура крепилась к пилону за одну из конских ног металлическим штырем, а кроме того, одной ноги всадника не существовало: часть конского бока по левую
— Тут не справиться, — усомнился Ван Ален, приподнявшись на первую перекладину лестницы. — Целиком разрушить все равно не выйдет, разве что провозиться весь день.
— Думаю, достаточно разбить самого всадника… Не тратим время. Поехали.
Охотник лишь молча вздохнул и забрал у Курта веревку. Единственное, в чем был несомненный плюс — прочие архитектурные изыски собора облегчали хотя бы сам предстоящий процесс. К опоре, украшенной изваянием Всадника, примыкала ведущая наверх широкая каменная лестница, поднявшись на которую, Ван Ален без труда перебросил утяжеленный арбалетным болтом конец веревки через карниз ограды хора, которая соединяла этот пилон с соседним. Обвив опору петлей, Курт взобрался по лестнице, молясь о том, чтобы перекладины этого древнего монструма оказались такими же прочными, какими выглядели, и крепко, затягивая каждый узел от души, привязался к веревочной петле прямо за ремень.
Упершись одной ногой в изощренную консоль под конскими копытами, он отклонился назад, осторожно качнулся вправо-влево, проверяя прочность и удобство обвязки; ремень не врезался в тело, хотя и давил весьма ощутительно. Поданная охотником кувалда показалась почему-то вдвое тяжелей, чем прежде, а вся эта затея — дурной фантазией, грозящей закончиться неведомо чем, но точно чем-то скверным; сейчас все еще была возможность отказаться от этой мысли, передумать…
— Уверен? — с явной безнадежностью в голосе спросил Ван Ален.
— Совершенно, — отозвался он твердо и, изо всех сил размахнувшись, саданул кувалдой по каменному боку Всадника.
Из-под металлического бойка брызнула крупная острая сечка, отдача ударила по рукам до самой шеи, от прострела где-то в затылке потемнело в глазах; нога соскользнула с консоли, рукоятка вывернулась из ладоней, и кувалда тяжелым снарядом унеслась назад. Курта развернуло в воздухе, мотнув в сторону и ударив о камень опоры, и во рту появился неприятный сладковатый привкус крови. Нессель и священник испуганно вскрикнули, громко ругнулся Ван Ален, а где-то, судя по звуку, одна из опрокинутых скамей превратилась в дрова.
— Pardon, — пробормотал Курт, ощупывая лицо и пытаясь понять, на месте ли зубы и не расплющился ли о камень нос.
На крайне эмоциональный ответ Ван Алена, от которого в приличном обществе он решился бы повторить разве что предлоги, майстер инквизитор никак не отреагировал и упрекать его не стал: вряд ли на месте охотника он сам выразился бы иначе.
— Ну, — поудобнее перехватив вновь поданную ему кувалду, заметил Курт, — зато мы выяснили, что гром небесный меня поражать не намеревается… Отойдите-ка от греха. Я все
При втором ударе вместо того, чтобы ухватить рукоятку крепче, он попытался, напротив, расслабить пальцы, сжимая их только в момент удара и доворачивая кисти рук, как при рубке дров или ударе лезвием меча по крепкой кожаной броне. При каждом соприкосновении с камнем отдача все равно шла по всему телу, отзываясь в суставах и даже где-то в висках, а ремень давил на поясницу, и Курт мысленно отметил, что сегодня наверняка насчитает с пяток кровоподтеков. Если, разумеется, сегодня еще будет кому и на чём считать…
Песчаник крошился под ударами куда легче, чем он ожидал, разлетаясь крошкой и крупными, с палец, обломками; при очередном ударе широкая трещина пошла наискось, и на пол обрушились конская голова и часть правой ноги всадника, грохотом о каменный пол заглушив испуганно-жалобный вопль отца Людвига. Сам всадник отчего-то оставался на месте; то ли каменотес из майстера инквизитора и впрямь был никудышный, то ли в таком положении просто не удавалось приложить силу в нужную точку. Кувалда оттягивала руки, удары становились все реже, и начало казаться, что охотник оказался прав даже больше, чем предполагал, и здесь впрямь придется провести остаток дня…
— Да ну чтоб тебя! — в сердцах выдохнул Курт, размахнувшись от плеча и врезавшись кувалдой в неровную выбоину между покалеченным бедром каменного человека и конской спиной.
Под бойком хрястнуло, где-то в сводах собора отозвалось эхо, похожее на болезненный стон, и остатки венценосного всадника, перевернувшись в воздухе, рухнули на пол.
Курт на миг замер, подобравшись и на всякий случай прижавшись к опоре всем телом, ожидая неведомо чего — то ли и впрямь грома небесного, решившего, наконец, поразить святотатца, то ли разверзшихся врат Ада или Рая, то ли потусторонних полчищ — ангельских или демонских — ринувшихся в этот мир…
Но в соборе была тишина. Каменное тело, разлетевшееся на крупные куски, лежало у подножия пилона, вокруг него застыли в неподвижности охотник, ведьма и священник, и в совершенном безмолвии медленно оседали облачка каменной пыли.
— И… что теперь? — осторожно спросил Ван Ален.
— Да ничего, — уныло пробормотал отец Людвиг, глядя на обломки реликвии взглядом отца у постели умершего ребенка. — Вы серьезно? Чтобы спасти город и мир, вы решили осквернить святыню — и ждали, что это поможет?
Курт бросил кувалду на пол, и от удара тяжелого бойка о каменную плиту все вздрогнули, обратив взгляды к майстеру инквизитору и выжидающе наблюдая за тем, как он спускается вниз.
— Готтер, — позвал он, на слова святого отца никак не ответив. — Что-то изменилось?
— Кажется, да, — отозвалась она не сразу и, помявшись, добавила: — Мне кажется. Но я не знаю, что именно и почему, и не в Ангеле ли дело… Всадник еще здесь, если ты о нем. Еще жив и слышен.
— Так что теперь? — повторил охотник, вяло поведя рукой над обломками. — Статуя разрушена, ничего не происходит… Что дальше?