Хрустальный грифон
Шрифт:
— И я еду немедленно, — прошептал я, сжимая зубы. Я должен был выяснить, у кого хватило наглости украсть мое имя. Значит, кто-то уверен, что я мертв и не появлюсь здесь, и вдобавок знает, что меня никто в Иткрипте в глаза не видел… Нет, я должен немедленно предупредить Джойсан! Если еще не поздно… Что могло помешать негодяю заставить ее исполнить давнюю клятву? Эта мысль причинила мне такую боль, что я даже застонал. Я почти смирился, что Джойсан никогда не будет моей, понял бы и сумел пережить, полюби она другого, но достаться обманщику,
Она считает меня Древним и верит в мои тайные силы. Если я скажу ей, что Керован погиб, и разоблачу обманщика, она, безусловно, мне поверит. Значит, надо только поскорее увидеть ее.
На посту стоял однорукий Ангрел. Он как обычно поприветствовал меня, и я постарался ответить ему спокойно. Я въехал во внутренний дворик. Теперь здесь ничто не напоминало о заброшенности и запустении. Люди вернулись в крепость, и старый замок ожил.
Возле фонтана слышался визг и веселый хохот. Двое молодых парней пытались обрызгать водой крестьянку, а она, смеясь, увертывалась. Я заметил на одежде мужчин знак грифона — герб моего дома!
Пока они не заметили меня, я успел рассмотреть их подробно. Оба они были мне незнакомы, но это ничего не доказывало. Я не так уж долго жил в Ульме, чтобы знать в лицо всех воинов, да и отец мог нанять новых людей, пока я был на юге. Неужели кто-то все-таки уцелел во время катастрофы в Ульмсдейле? Я снова вспомнил, как выглядела наша долина после бури, и подумал, что это почти невероятно.
Однако гербы на одежде указывали, что кто-то все это тщательно обдумал и подготовил. Только зачем? Если б Джойсан все еще была наследницей Иткрипта, тогда понятно, ее муж безусловно стал бы там хозяином, и ради этого стоило постараться. Но Иткрипт разрушен, долина в руках врагов, а сама Джойсан — нищая наследница. Так кому и зачем она понадобилась?
Один из мужчин оглянулся, заметил меня и подтолкнул своего напарника. Смех оборвался. Теперь они смотрели на меня с какой-то тревогой, но я не собирался терять время с ними, а спешился и направился к башне, где были комнаты Джойсан.
— Ты! — раздался грозный и повелительный окрик.
Я обернулся и увидел, что оба воина спешат ко мне. Но еще за несколько шагов до меня они разглядели мою необычную внешность, и охота спешить у них пропала.
— Ты! — еще раз повторил первый, но уже совсем другим тоном. Я видел, как товарищ ткнул его легонько по ребра и он замолчал. Тогда вперед выступил другой.
— Прошу прощения, лорд, — начал он вполне вежливо. — Кого ты ищешь здесь?
Признаться, я разозлился на их самоуверенность и бесцеремонность.
— Не тебя, парень, — резко бросил я ему и, не оглядываясь, пошел к башне.
Может, им и хотелось остановить меня, но они не решились. Я подошел к завешенной лошадиной шкурой двери.
— Счастья этому дому! — громко сказал я, встав перед дверью.
— Лорд Янтарь! — раздался радостный возглас, и на пороге комнаты показалась Джойсан.
Она
— Лорд Янтарь! — повторила она. — Наконец-то ты пришел! — Она протянула ко мне руки, и я невольно тоже потянулся к ней. Но что-то удержало ее, и она отступила, не коснувшись меня, хотя так смотрела… Нет, здесь что-то не так.
— Кто пришел? — раздался голос из комнаты, и при первых же его звуках во мне вспыхнула старая ненависть. Конечно, я сразу узнал его. Роджер… Что он делает здесь? И зачем приехал?
— Лорд Янтарь, — быстро заговорила Джойсан, — ты уже слышал? Приехал мой жених! Он узнал о наших бедах и пришел за мной.
Что-то здесь было не то. Я взглянул на нее повнимательнее. Я успел хорошо изучить ее и не раз видел, как она мужественно справляется с усталостью и слабостью, со страхом и болью, но сейчас я увидел, что под ее улыбкой, под нервной веселостью прятался настоящий ужас. Чего же она боялась?
И тут я понял, что жених не принес ей счастья, и глупо обрадовался. Значит, в Роджере она не нашла того, что ей нужно для счастья!
Так и не ответив Роджеру, она шагнула в комнату. Я прошел за ней и остановился, глядя прямо в лицо родича моей матери. Он неплохо выглядел в камзоле с гербом грифона, только надевать его у него не было никакого права. И та же скрытная, словно про себя, улыбочка на красивом лице…
Но тут он увидел меня…
Улыбка тут же погасла, глаза сузились, и он подобрался, как кошка перед прыжком. Мы смотрели друг на друга, словно стояли с мечами на поединке и готовились начать схватку.
Джойсан мгновенно почувствовала напряжение и поспешила вмешаться.
— Лорд, — обратилась она ко мне первому, словно отдавая мне старшинство, — этой мой жених, лорд Керован, наследник Ульмсдейла.
— Это лорд Керован? — переспросил я, еще не решив, как мне разоблачить Роджера. А вдруг он в ответ назовет меня? Но в любом случае я не мог позволить ему оставаться здесь и длить этот грозный обман.
— Мне кажется, это не так! — веско сказал я, и слова как камни упали в гулкой тишине.
Тут Роджер поднял руку, и в ней что-то сверкнуло. Шар с грифоном! Из него выходил тонкий колючий луч, нацеленный прямо мне в голову. Я невольно отступил, прикрывая лицо рукой. Поздно! Чудовищная обжигающая боль ударила меня по глазам, мгновенно погасив все другие мысли и чувства. Я стоял, покачиваясь и придерживаясь другой рукой за стену, и старался удержать ускользающее сознание. И тут Джойсан вскрикнула. Я рванулся на крик и упал на пол. Снова закричала Джойсан, а я… Я ничего не видел! Ощупью я пытался двинуться на звуки борьбы.