Хрустальный грифон
Шрифт:
Да, это сильная крепость, и строители позаботились превратить ее в неприступную цитадель. Если поднять мост, то против нее будут бессильны даже бронированные машины ализонцев — они просто не смогут к ней подойти, и в случае необходимости тут можно укрыть не меньше трети нашей объединенной армии. Да, эта озерная крепость — хороший подарок нам в этой войне.
Я повернул Хику на север, поперек пути беглецов, так было больше шансов наткнуться на их следы. Ехал я довольно быстро, но даже мой поверхностный взгляд замечал, что земля эта когда-то обрабатывалась. Попадались хлебные колосья на месте бывших полей, а один раз я наткнулся на одичавший фруктовый сад.
За день я пересек долину и добрался до гор на другой стороне. Мне не раз попадался на глаза одичавший скот, но было трудно сказать, сколько поколений его не знало хлева. Те, кого я видел, давно забыли человека-хозяина и удирали от меня не хуже их диких сородичей.
В горах пришлось идти медленнее и осторожнее. Сюда могли уже добраться вражеские разведчики. Но мне повезло, и я никого не встретил. А на следующий день обнаружил то, что искал. Это были следи небольшого и явно не военного отряда. Они шли почти открыто и, видимо, понятия не имели о маскировке. Я прочитал по следам, что в отряде, в основном, женщины и дети и что у них всего три лошади.
Скорее всего, это были беженцы из Иткрипта. Конечно, глупо надеяться, что и Джойсан идет с этим отрядом, но догнать их все-таки нужно. Может, они смогут хоть что-то рассказать о судьбе моей леди.
Судя по следам, люди прошли здесь несколько дней назад. Было видно, что они стремятся идти на запад. Но по дикой стране трудно идти по прямой, вот и им приходилось то и дело уклоняться в сторону.
Утром четвертого дня я поднялся повыше в горы и сразу почувствовал запах дыма. Я понял, что это именно те, кого я ищу, потому что ни разведчики, ни военный отряд не разложили бы здесь дымного костра.
Долина здесь была чуть пошире, и по середине ее текла река. На берегу горел костер, и я увидел женщину, подкладывающую в него хворост. Потом из-за кустов вышла вторая женщина, и я увидел ее в полный рост.
Прежде всего я заметил на ней блеснувшую кольчугу. Она была с непокрытой головой, и волосы, стянутые сзади в тяжелый пучок, были такого знакомого мне темного медного цвета. Я и сам еле мог поверить в свою удачу. Это была Джойсан. Хотя на таком расстоянии я не мог разглядеть лица, но мог поклясться, что это была она.
Я хотел как можно скорее встретиться с ней и очень обрадовался, когда она отошла от костра и задумчиво побрела по берегу реки. Мне нужна была встреча наедине, чтобы выполнить то, что я задумал.
Я твердо решил для себя, что если она взглянет на мои ноги с испугом или отвращением, тогда я просто не назову себя и она никогда не узнает, что была моей нареченной невестой. Но выяснить все это надо было немедленно, пока она одна. Я стал спускаться с горы, чтобы выйти ей навстречу, и при этом старался укрыться, как в самой опасной разведке.
Джойсан
Нам очень повезло. На третий день нашего тяжелого пути мы поймали трех отбившихся лошадей и теперь могли везти на них тех, у кого больше не было сил.
Я решила, что в этом походе все будут равны, какое бы положение они не занимали раньше. Мы поровну делили и заботы, и лишения, и наши скудные припасы. Ингильда была этим очень недовольна, но мне на это было наплевать, я была рада, что хоть леди Ислауга не предъявляла никаких претензий. После той вспышки горя и ярости она, казалось, полностью ушла в свои мысли я ни на что не обращала внимания.
Мы
Слава богу, нам не приходилось думать о крыше над головой. Было лето, и, как у нас говорят, в эту пору каждый кустик ночевать пустит. Так что главной нашей заботой оставалась еда. Припасов у нас почти не было, а трава, коренья и ягоды только заглушали голод, а сил почти не прибавляли. Кроме того, на сбор этой зелени уходило слишком много времени. Так и получалось, что каждый день мы шли все медленнее и медленнее. Хорошо еще, что Инофар, бывший пастух, знал все съедобные растения и помогал нам, как только мог.
Стрел у нас было очень мало, и мне пришлось запретить стрелять, если не уверен, что наверняка попадешь. Одноглазый Рудо оказался прекрасным мастером пращи. Он всегда держал ее под рукой и изредка добывал к нашему скудному столу кролика или птицу. Но что такое эта мелочь на дюжину изголодавшихся человек?
Было еще одно обстоятельство, не дававшее нам двигаться быстро. Мартина, недавно вышедшая замуж, была на последнем месяце беременности. Я понимала, что нам придется остановиться хоть на несколько дней, а значит, надо найти такое место, где можно было бы и укрыться и собрать достаточно еды. Правда, очень трудно надеяться на это в такой пустынной и дикой местности. На пятый день нашего похода Рудо и Тимон, ездившие в разведку, вернулись очень довольные. Они нигде не встретили ни малейших признаков присутствия врагов. Похоже, что, несмотря ни на что, мы сумели от них оторваться, и у меня появилась слабая надежда, что нам, может быть, все-таки удастся спастись. Кроме этого, разведчики доложили, что нашли прекрасное место для остановки на отдых. И как раз вовремя, подумала я, наблюдая, как все озабоченней и мрачней становится Нальда, помогавшая Мартине.
Рудо объяснил, что если повернуть к югу и немного пройти вперед, мы попадем в долину, где протекает река и много фруктовых деревьев и ягод. Место достаточно укромное и, главное, никому, похоже, не известное.
— Поедем туда, леди Джойсан, — вмешалась в разговор Нальда. — Я боюсь, что срок Мартины уже близок и еще дня пути она просто не выдержит.
Сама Мартина молчала, прижимая руки к животу.
И мы отправились в долину.
Как говорил Рудо, место было прекрасное. Мужчины тут же нарубили веток и начали плести шалаши. Как только первый был готов, Нальда устроила там Мартину. Она не ошиблась в своих расчетах, и еще до восхода луны в нашем отряде прибавился еще один человек. Мальчика назвали Альвином в честь погибшего отца. Сразу стало понятно, что тронемся в путь мы не скоро, надо дать окрепнуть и младенцу, и ослабевшей от родов Мартине.
А на следующее утро мне впервые пришлось серьезно столкнуться с Ингильдой. Я понимала, что единственный шанс для нас — это собирать и запасать всю еду, какую мы сможем найти. В крепости я научилась запасать пищу на всю зиму, но здесь у меня не было под рукой ничего, даже соли, так что приходилось что-то придумывать на ходу. Я была старшей в этом отряде, и на меня надеялись люди. Хочешь не хочешь, приходилось скрывать свою неуверенность и сомнения и спокойно отдавать распоряжения.
Никто не жаловался на лишнюю работу. Все, даже маленькие дети, собирали еду. Люди понимали, что от этого будет зависеть наша жизнь, и поэтому я просто взбесилась, узнав, что Ингильда удобно устроилась в своем шалаше и наотрез отказывается заниматься сбором пищи.