Хрустальный грифон
Шрифт:
Я внимательно обследовал себя и с радостью убедился, что отделался только ушибами. Ни вывихов, ни переломов я не обнаружил. Правда, на голове была большая рана, но она, судя по всему, была несерьезной. Возможно, кусты смягчили удары, да и кольчуга неплохо защитила. От холода и нервного напряжения меня колотил озноб. Я попытался подняться, но ноги подкосились, и я вынужден был снова опуститься на землю. И если бы я не успел вцепиться в скалу, то снова мог полететь вниз.
Я нигде не видел своей лошади. Может, ее увели напавшие на меня? И где эти люди теперь? Эта мысль сразу
До крепости было уже недалеко. Если бы я мог нормально идти, то очень скоро добрался бы до первых пастбищ. Но каждое движение причиняло такую боль, что мне пришлось до крови прикусить губу, чтобы не потерять сознания.
Конечно, я был очень рад, что вообще остался жив, но в своем теперешнем состоянии был абсолютно беспомощен. Поэтому мне придется быть очень осторожным, пока я не приду в себя окончательно.
Я прислушался. Ветер стих, и я слышал только обычные ночные звуки. Птицы… звери… Вся долина жила обычной жизнью.
Осторожно, как бы испытывая каждую мышцу, я смог наконец подняться на ноги. И хотя голова у меня сильно кружилась и ноги дрожали, на этот раз я не упал. Вокруг по-прежнему было тихо, только ручей бормотал что-то в темноте. Теперь никто не мог подобраться ко мне незаметно.
Я осторожно двинулся вперед, стараясь твердо ставить ноги и придерживаясь руками за ветки кустов. Внезапно я увидел стену. Камни ее ярко серебрились в лунном свете. Медленно, прислушиваясь на каждом шагу, я направился к ней.
Быстро добрался я до открытого пространства и дальше двинулся почти ползком. Я все еще опасался возвращения своих врагов.
Рядом, на лужайке, я увидел стадо овец. Эта мирная картина отчасти успокоила меня. Если бы сюда уже явились враги, вряд ли бы здесь что-нибудь осталось. Но были ли эти овцы настоящими? У нас рассказывали, что в этих местах пастухи иногда встречали призрачные отары. И случалось, туманным утром ни один пастух не мог точно счесть свое стадо. Тогда приходилось оставаться весь день на пастбище — ведь все верили, что к ночи исчезнут все овцы, если в загон поставить настоящих и призрачных.
Но я решил, что не время думать об этих сказках. У меня была более серьезная задача — дойти, как угодно добраться до стены и войти в крепость.
Вскоре я вышел на открытое место, откуда мог видеть и дорогу, и стоящий на высоком холме замок. Он был прекрасно виден в ярком лунном свете, но я с удивлением заметил, что над главной башней не поднято знамя.
И словно для того, чтобы сразу все мне объяснить, с гор сорвался ветер, и я понял, что знамя было на своем обычном месте, когда ветер шевельнул и развернул полотнище. Я не понял, закричал ли вслух или кричала только моя душа. Знамя Ульма было разорвано в клочья! А это могло означать только одно — смерть лорда. Смерть лорда — а лордом Ульмсдейла был мой отец.
Я изо всех сил держался за стену, но так и не смог удержаться на ногах.
Умер Ульрик из Ульмсдейла. Теперь понятно, почему меня поджидали. Странно, конечно, что я не получил известия о смерти отца, но, вероятно,
Я понял, что для меня теперь опасен любой путь и каждый шаг может привести к гибели, а я оказался совсем не готов к этому.
Джойсан
Легко мне было решить отправить Торосса вместе с матерью и сестрой в Норстид, но как это сделать? Торосс все еще не оправился от ран. Не могла же я отправлять его на носилках? Но в комнату к нему я больше не заходила, да и с леди Ислаугой и леди Ингильдой старалась лишний раз не встречаться. Слава богу, у меня хватало других забот.
Каждый день, захватив только кусок хлеба и сыра, я в сопровождении оруженосца объезжала поля и проверяла посты. И кольчуга, и подаренный дядей меч стали для меня привычны, и никому в голову не приходило сказать, что для девушки все это не очень-то подходит. Время настало такое, что каждый должен был делать то, что в его силах.
Вдобавок ко всему, у нас в крепости появилась какая-то болезнь — с лихорадкой и тяжелым кашлем, рвущим горло. Меня она почему-то не затронула, и все дела свалились на мои плечи. Одной из первых заболела леди Мет. Правда, у нее еще брались откуда-то силы, чтобы хоть немного помогать мне управляться в замке и ухаживать за больными.
Маршал Дагаль тоже заболел, и мне пришлось распоряжаться и его солдатами. Мы расставили посты на всех проходах в долину и старались как можно скорее собрать урожай. В общем, дел было по горло, а работать почти некому. Я уже почти не различала дня и ночи, постоянно ощущая только изнуряющую усталость.
Все, кто мог держаться на ногах, работали. Даже дети выходили в поля вместе с матерями. Но сил у нас было слишком мало, и мы с трудом собрали не слишком богатый урожай, хотя засеяли много меньше, чем в прошлом году.
В середине лета я вместо традиционного праздника жатвы проводила тех, кто уходил в Норстид. Они уходили на север, а я не могла дать им ни лошадей, ни запасов еды. К нашему стыду, у нас не было ничего в избытке.
Торосс с ними не ушел, хотя уже достаточно поправился и путешествие было ему под силу. Я очень рассчитывала, что у него хватит ума уйти, но он остался и даже стал приятелем и первым помощником маршала Дагаля, как только тот выздоровел и приступил к службе.
Все эти дни я чувствовала себя неспокойно. Хотя Торосс и не пытался снова начать тот разговор, я просто кожей ощущала его неотступный взгляд, который как-то сковывал мою волю, и я знала, что всей моей силы едва хватает, чтобы противостоять этому влиянию. Торосс мне и в самом деле нравился, давно уже, с первой нашей встречи. Уж очень непохож был этот веселый, обаятельный юноша на серьезных и вечно занятых людей, окружавших меня. Он был общителен, умен и прекрасно воспитан. Внешне привлекательный, он был и великолепным собеседником, не терявшимся в любой компании. Я не раз замечала, какими глазами смотрят на него девушки, да и сама порой восхищалась им.