Хрустальный грифон
Шрифт:
После ранения и болезни веселость его несколько угасла, но все равно, в эти нелегкие дни он многих спасал от уныния. И в самые тяжелые моменты его шутки многих подбадривали и поднимали дух. Только с чего это он был так уверен, что я должна буду уйти к нему?
Я всегда знала, что по нашим обычаям женщина является собственностью мужчины. Пока она еще невеста, за ней могут ухаживать, баловать подарками, добиваться благосклонности, но став женой, она становится такой же собственностью, как ловчий сокол или охотничья собака. Не раз бывало, что браки лордов заключались для приобретения союзников, или влиятельной
Если женщина отказывалась от этой обычной роли и хотела сама строить свою судьбу, то сразу начинались разговоры, что она связана с нечеловеческими силами, а это могло быть страшным обвинением: от такой женщины отказывались даже ближайшие родственники. И она действительно оставалась один на один с враждебным миром.
Моя судьба была достаточно ясна и вполне обычна для нашего времени. Меня воспитала леди Мет, женщина умная и волевая, прекрасно понимавшая, что ждет меня в жизни. Она вела хозяйство брата, который, доверяя ее уму, советовался с ней по многим важным вопросам.
Она никогда не говорила со мной о положении женщин нашего народа, но научила меня многому, о чем и не подозревает большинство девушек-невест. Я могла читать и писать, многому научилась и в монастыре, в библиотеке которого мне разрешали заниматься. Иногда леди Мет приглашала и меня присутствовать на совете с дядей. Правда, я обязана была там молчать, пока ко мне не обратятся с прямым вопросом, но леди Мет нередко заставляла высказываться и меня. Она объясняла при этом, что будущая хозяйка замка должна уметь принимать решения и вовремя посоветовать своему лорду.
Дядя, хотя и любил в разговоре подчеркнуть свою независимость, почти всегда соглашался с ее решениями, а когда я повзрослела, он стал и у меня спрашивать совета по разным домашним вопросам.
Я хорошо понимала свое положение. От отца я получила значительное состояние, но своей земли у меня не было. Дядя мог бы назвать наследницей меня, хотя я и была девушкой, или моего мужа, а пока дядя не сказал своего слова, наиболее вероятным наследником считался Торосс.
До начала войны Торосс был прямым наследником своего отца, но теперь их владения были разграблены врагами и он потерял право на лордство. Поэтому когда он потребовал, чтобы я стала его женой, я сразу решила, что он думает больше о наследстве дяди, чем обо мне. Если бы я вышла замуж за него, его права на Иткрипт стали бы неоспоримыми.
Я, может быть, и не права, но мне тогда казалось, что именно этого добивалась и леди Ислауга, поэтому она открыто и не показывала, как я ей неприятна. И еще старалась оставлять нас вдвоем, видимо, рассчитывая, что так Тороссу будет легче уговорить меня разорвать помолвку. Так что все лето я чувствовала себя дичью, которую загоняют опытные охотники, и все чаще приходилось спасаться от них, с головой уходя в работу.
Когда первая партия беженцев ушла на север, стало намного легче. Но теперь к прочим моим делам присоединилась еще забота о леди Мет. Я видела, с каким трудом справляется она теперь с самой несложной работой. Силы оставляли ее, она похудела почти до прозрачности, и я частенько заставала ее с четками в дрожащих руках, погруженную в безмолвную молитву.
Я старалась уделять ей как можно больше внимания
Мы всегда знали, что страна наша полна необыкновенного и загадочного. Слишком много самых разных следов оставили здесь прежние обитатели. Существовали места чистой силы и просветления, как, например, святилище Гунноры. Но были и темные места, недобрые, отмеченные страшной настороженной тишиной. Там по неосторожности можно было навлечь на себя неведомые опасности, поэтому места эти старались обходить стороной и строго-настрого запрещали ходить туда ребятам.
Необычную тайну открыла мне леди Мет. Оказалось, что Огонь, которому мы поклонялись, божество только человеческое и тайными силами не обладает, поэтому те, кто служит ему, иногда бывают вынуждены искать знаний Древних, чтобы противостоять темным силам. Даже в самом аббатстве не только служили Огню, но и искали помощи у тайных сил.
Однажды леди Мет пришла ко мне рано утром. Прозрачная, как тень, с лицом, обтянутым сухой кожей, она теребила свои четки и старалась не встречаться со мной взглядом.
— Джойсан, что-то случилось с твоим дядей.
— Ты получила известие? — удивилась я. Каждый, подходящий к крепости, должен был теперь возвещать о себе звуком рога. — А я не слышала, чтобы кто-то приехал.
— Да, только это не письмо, — задумчиво ответила она. — Это прямое послание, — она отложила четки и показала себе на лоб, и я поняла, что она имеет в виду мысленное послание.
— Ты видела сон? — еще больше удивилась я. Неужели леди Мет тоже владела этим даром и никогда не говорила мне об этом?
— Не совсем. Это не сон — предупреждение. Просто я знаю, что ему сейчас плохо, и хочу выяснить все до конца, а для этого надо пойти к лунному источнику.
— Но, тетя, сейчас не полнолуние и до ночи еще далеко.
— Все равно можно использовать воду. Только я боюсь, что не дойду, сил почти не осталось, а это очень, очень важно.
Она покачнулась и оперлась рукой о стену. Я успела ее подхватить, исхудавшую до невесомости, и усадить на стул.
— Я должна идти… — и такая тревога звучала в ее голосе, что я испугалась. Леди Мет всегда была так тверда и выдержана, что страшно было видеть ее настолько слабой.
— Ладно. Ты сможешь ехать верхом?
Капельки пота блестели на ее верхней губе, и я вдруг увидела, что несокрушимая леди Мет за эти несколько месяцев стала старухой. Возраст обрушился на нее, как болезнь, и это было так же страшно, как и видеть ее слабость.
Но воля выручила ее на этот раз. Она даже сумела выпрямиться и расправить плечи.
— Я должна. Прикажи оседлать пони.
Тяжело опираясь на меня, она спустилась во двор. Пока мальчик седлал самую смирную нашу лошадку, леди Мет полностью взяла себя в руки. Она словно выпила какое-то лекарство, вернувшее ей силы, легко села в седло, и я повела пони по полевой дороге к тому источнику, куда однажды сама ходила гадать.