Хрупкая душа
Шрифт:
«Я тороплюсь». Слова уже были у меня во рту, гладкие и округлые, как вишневые косточки, но сказал я нечто другое:
— Я могу тебе помочь.
«Глупый, глупый, глупый идиот» — вот что твердил я себе, загрузив в кузов три куска ДВП вместе с ковровым покрытием и направившись в сторону дома Пайпер Рис. Я даже не мог объяснить, почему не развернулся и не ушел. Разве что так: за все годы нашего знакомства с Пайпер я ни разу не видел ее в каком-то ином состоянии, кроме как абсолютной уверенности
И растерянной она понравилась мне больше.
Разумеется, я знал, как доехать до ее дома. Свернув на нужную улицу, я слегка запаниковал: а вдруг Роб окажется дома? С обоими мне, пожалуй, не справиться. Но его машины на месте не было. Я заглушил мотор и сделал глубокий вдох. Пять минут, сказал я себе. Установишь этот хренов заземлитель — и катись.
Пайпер ждала меня у входа.
— Это очень мило с твоей стороны, — сказала она, пропуская меня в дом.
Коридор раньше был выкрашен в другой цвет. Кухню тоже переделали.
— Тебе тут всё поменяли, я смотрю.
— Вообще-то я сама всё поменяла, — призналась Пайпер. — Было вдоволь свободного времени.
Неловкое молчание повисло между нами пеленой.
— Ну… Всё как будто совсем по-другому.
Она внимательно на меня посмотрела.
— Всё и есть по-другому. Совсем.
Я от смущения сунул руки в карманы джинсов.
— Первым делом, отключи электричество во всем доме, — сказал я. — Щиток у вас, наверное, в подвале.
Она проводила меня туда, и я отключил генератор, после чего вернулся в кухню.
— Который из них? — спросил я, и Пайпер указала на нужный.
— Шон, как ты?
Я притворился, будто не расслышал.
— Сейчас достанем поломанный, — пробормотал я. — Смотри, тут совсем легко, главное — открутить винтики… Потом надо вытащить все белые проводки и связать их в такой маленький колпачок… Потом берешь новый заземлитель, соединяешь эти узелки отверткой… Вот здесь… Видишь, тут написано «белый провод»?
Пайпер наклонилась ко мне. В ее дыхании угадывались запахи кофе и глубокого раскаяния.
— Вижу.
— Повтори то же самое с черными проводками и подсоедини их к терминалу с надписью «линия под напряжением». А потом подсоедини провод заземления к зеленой гайке и затолкай обратно в коробку. — Я отверткой прикрепил переднюю панель на место и взглянул на Пайпер. — Видишь, как всё просто.
— Ничего не просто, — возразила она, не сводя с меня глаз. — Но ты и сам это знаешь. К примеру, перейти на сторону темных сил — это очень непросто.
Я осторожным движением отложил отвертку.
— Тут всесилы темные, Пайпер.
— И все же. Я хотела бы тебя поблагодарить.
Я пожал плечами и отвернулся.
— Мне очень жаль, что всё это на тебя навалилось.
— А мне жаль, что всё это
Смущенно откашлявшись, я попятился к двери.
— Спустись-ка в подвал и включи распределитель. Проверим, как работает.
— Не волнуйся, — сказала Пайпер, смущенно улыбаясь. — Сработает.
Амелия
Я вот что скажу: сохранить тайну в замкнутом помещении очень тяжело. Оно и дома непросто было, но вы когда-нибудь замечали, какие тонкие стены в гостиничных туалетах? Там слышно всё— поэтому, когда я хотела проблеваться, приходилось прятаться в больших общественных уборных на этажах. Для этого мне нужно было подолгу сидеть в кабинке, поглядывая то налево, то направо, пока с обеих сторон не исчезала обувь.
Проснувшись тем утром и обнаружив записку от мамы, я спустилась позавтракать, а потом пошла за тобой в детскую зону.
— Амелия! — воскликнула ты, увидев меня. — Правда, круто?
Ты показывала на разноцветные палочки, которые многие дети прикрепили к спицам в колесах своих кресел. Когда ты движешься, они мерзко щелкают, и это довольно быстро надоедает, но надо признать: они светились в темноте — а это и впрямь круто.
Я буквально видела, как ты всё запоминаешь, рассматривая других детей с ОП. У кого были разноцветные кресла, кто налепил на ходунки наклейки, какие девочки умели ходить, а какие ездили в кресле, кто мог есть сам, а кому помогали. Ты искала себе место в этой пестрой компании, определяла свою нишу и насколько ты беспомощна по сравнению со всеми.
— Что у нас сегодня в программе? И где вообще мама?
— Не знаю… Наверное, на какой-нибудь лекции, — сказала ты и, сияя, добавила: — Сегодня будем плавать. Я уже надела купальник.
— Да, весело, наверно, будет…
— Только тебе нельзя, Амелия. Это для таких людей, как я.
Я понимаю, что ты не хотела показаться снобкой, но все-таки неприятно было чувствовать себя обделенной. Ну, кто еще меня не проигнорировал? Сначала мама, потом Эмма, а теперь даже маленькая сестричка-инвалид дала мне от ворот поворот.
— Я и не напрашивалась, — сказала я, проглотив обиду. — У меня все равно есть дела поинтереснее.
Но никуда я, понятное дело, не пошла, а осталась смотреть, как медсестра сзывает первую группу к бассейну. Ты хихикала и перешептывалась о чем-то с девочкой, у которой на спинке кресла красовался автомобильный стикер «Выгнали из Хогвартса».
После этого я выбрела из детской зоны и очутилась в холле. Я понятия не имела, на какие презентации собиралась наша мама, но прежде чем я хотя бы задумалась об этом, мое внимание привлек знак «Только для подростков». Заглянув в дверь, я увидела целую толпу ребят, моих ровесников с ОП. Кто сидел в кресле, кто стоял. И все перебрасывались воздушными шариками.