Хрупкая душа
Шрифт:
Пока все хохотали, Сара прошлась между рядами и раздала нам презервативы и бананы.
Выясняется, это таки лабораторная.
Я видела пары, у которых явно был ОП, видела такие, в которых у кого-то он был, а у кого-то нет. Может, если в тебя влюбится какой-нибудь здоровый мальчик, мама наконец угомонится. Но вернешься ли ты после этого на такую конвенцию, чтобы флиртовать с мальчиками вроде Адама? Или с кем-то из тех бешеных пацанов, что гоняли лифт взад-вперед? Такая жизнь будет изнурительна — ив бытовом плане, и в эмоциональном.
А может, ОП тут ни при чем и всё дело в любви.
— Мы, похоже, пара, — сказал Адам, и у меня перехватило дыхание. Лишь через несколько секунд я сообразила, что он говорил об этом дурацком банане и презервативе. — Хочешь первая?
Я разорвала фольгу. Интересно, а пульс можно увидеть? Потому что мой, очевидно, бился достаточно сильно и кожа должна была подрагивать.
Я стала натягивать презерватив на банан, но наверху образовались складки.
— По-моему, надо не так, — сказал Адам.
— Тогда давай сам.
Он снял мой презерватив и раскрыл упаковку со своим. У меня на глазах он закрепил колечко на кончике банана и расправил его по всей длине одним непринужденным движением.
— О боже мой! — сказала я. — Как же ловко у тебя это вышло!
— Все потому, что в моей половой жизни участвуют только фрукты.
Я хмыкнула.
— Что-то не верится.
— А мне, — Адам заглянул мне в глаза, — не верится, что тебе сложно найти человека, который хотел бы заняться с тобой сексом.
Я выхватила банан у него из руки.
— А ты знал, что для своего растения плод банана является половым органом?
Господи, ну и идиотка! Я говорила точь-в-точь как ты, вечная любительница козырнуть своей эрудицией.
— А ты знала, что виноградины взрываются, если положить их в микроволновку?
— Правда?
— Точно. — Он замолчал. — Половой орган?
Я кивнула.
— Типа яичника.
— А ты откуда?
— Из Нью-Гэмпшира. А ты?
Я затаила дыхание. Вдруг он тоже из Бэнктона? Просто учится в старших классах, и я его еще не видела.
— Из Анкориджа, — ответил Адам.
Ясное дело.
— Так у вас с сестрой у обеих ОП?
Он видел меня с тобой на коляске.
— Ага.
— Здорово, наверное. Всегда рядом кто-то, кто тебя понимает. — Он улыбнулся. — А я единственный ребенок в семье. Родители посмотрели на меня и решили, что и так будет весело.
Я рассмеялась.
Сара подошла к нашему столу и указала на наш банан.
— Прекрасно, — сказала она.
Да, мы были прекрасны. Вот только он думал, что меня зовут Уиллоу и у меня ОП.
Началась стихийная игра в «кондомбол»: ребята стали перебрасываться надутыми презервативами.
— Слушай, а ту девочку, чья мама подала в суд из-за ее ОП, разве не Уиллоу зовут? — спросил вдруг Адам.
—
— Да во всех блогах об этом пишут. Ты разве не читаешь?
— У меня… много дел было.
— Я думал, девочка гораздо младше…
— Ну, значит, ошибся, — отрезала я.
Адам наклонил голову.
— Значит, это ты?
— Можно потише? — попросила я. — Мне не хотелось бы об этом говорить.
— Понимаю, — кивнул Адам. — Хреновая ситуация.
Я представила, каково, должно быть, тебе. Ты что-то иной раз бормотала — уже в полудреме, — но о многом ведь и умалчивала. Как же это, наверное, ужасно, когда в тебе распознают только одну черту — то, что ты левша, или брюнетка, или феноменально гибкая, — а на тебя в целом всем наплевать. Сара только что разглагольствовала о том, что люди должны любить тебя за твою душу, а не за внешний вид. Какое там, если у родной матери не получалось.
— Это как перетягивание каната, — тихо сказала я. — И канат — это я сама.
Я почувствовала, как Адам стиснул мою ладонь под столом. Наши пальцы переплелись, костяшки вложились друг в друга.
— Адам, — шепнула я, пока Сара рассказывала о болезнях, передающихся половым путем, девственной плеве и преждевременной эякуляции. А мы все держались за руки. Мне казалось, что у меня в горле горит звезда и стоит открыть рот — оттуда польется свет. — А если нас заметят?
Он повернул голову, и я почувствовала тепло его дыхания у себя на шее.
— Пускай тогда завидуют мне.
От этих слов всё мое тело пронзило электричеством. Источником напряжения была точка, в которой соприкасались наши руки. За те полчаса, что Сара перед нами распиналась, я не услышала ни единого слова. Я думала только о том, что кожа у Адама совсем иная на ощупь, совсем не похожая на мою. И что он очень близко. И что он меня не отпускает.
Свиданием это, конечно, не назовешь, но и не– свиданием — тоже. Мы оба собирались пойти вечером в зоопарк (такое нам придумали семейное развлечение), так что Адам назначил мне встречу у клетки с орангутангами в шесть часов.
Ну ладно, не мне назначил — Уиллоу.
Тебе так хотелось поскорее попасть в зоопарк, что ты с трудом высидела поездку на микроавтобусе. Во всем Нью-Гэмпшире не было ни одного зоопарка, а тот, что расположен возле Бостона, особого впечатления не производил. Мы собирались сходить в Царство Зверей, когда ездили в Диснейленд, но ты же помнишь, чем закончилась та поездка. В отличие от тебя мама напоминала фарфоровую статуэтку: смотрела только вперед и ни с кем не разговаривала, хотя еще вчера состязалась за звание Мисс Болтушка. Мне показалось, что если водитель слишком резко нажмет на тормоза, то она разобьется на мелкие осколки.