Хрупкая душа
Шрифт:
Через час мы подъехали к зданию школы. Амелия восседала на своем рюкзаке с весьма сердитым видом.
— К твоему сведению, — сказала она, — у меня завтра три контрольные.
— А почему ты не подготовилась, пока ждала нас? — спросила ты.
— Тебя кто-то спрашивал?
К четырем часам дня я совершенно выбилась из сил. Шарлотта расположилась за компьютером, пытаясь найти кресла со скидкой в Интернете. Амелия рисовала карточки-подсказки с французскими словами. А ты сидела у себя в комнате с розовой керамической свинкой
— Жаль, что так вышло с креслом, — сказала я.
Ты лишь пожала плечами.
— Такое часто бывает. В прошлый раз продавцы вытаскивали волосы из передних колес, потому что они перестали крутиться.
— Гадость какая!
— Ага… Гадость.
Я присела рядом с тобой, а оператор украдкой переместился в угол комнаты.
— У тебя в школе так много друзей…
— Да нет. В основном ребята говорят всякие глупости. Вроде того, как мне повезло, что я езжу в кресле, потому что им приходится ходить в спортзал пешком. Или на стадион. Или еще куда-то.
— Но ты же не считаешь, что тебе повезло?
— Нет. Весело только поначалу. А если всю жизнь ездишь в этом кресле, то уже как-то надоедает. — Она подняла взгляд. — Вы имеете в виду этих ребят, которых видели сегодня? Они мне не друзья.
— Но все так хотели сидеть с тобой за обедом…
— Они все хотели попасть в кино. — Ты потрясла копилкой. Внутри зазвенело. — А вы знали, что живые свиньи думают точно так же, как мы? И всяким фокусам их можно научить. Как собак, только быстрее.
— Вот это да! Ты копишь на щенка?
— Нет. Я отдам свои карманные деньги маме, чтобы она купила покрышку для моего кресла и не волновалась из-за цены. — Ты выдернула черную пробку из дна копилки — и на пол хлынул водопад из мелочи и редких скомканных долларов. — Когда я последний раз считала, тут было семь долларов шестнадцать центов.
— Уиллоу, — сказала я, выделяя каждое слово, — мама не просила тебя покупать колесо.
— Не просила. Но если не придется тратиться, она, может, не захочет от меня избавляться.
Меня как громом поразило.
— Уиллоу, но ты же знаешь, что мама тебя любит! Иногда кажется, что мамы не любят своих детей… Но если присмотреться, поймешь, что они хотят им помочь. Хотят, чтобы они жили лучше. Понимаешь?
— Наверное.
Ты снова перевернула свою копилку. Звук был такой, будто ее наполнили битым стеклом.
— Можно вас на минуту? — спросила я, войдя в кабинет, где Шарлотта изучала результаты поиска.
Она подскочила от неожиданности.
— Простите. Я понимаю, что вы не затем сюда пришли, чтобы смотреть, как я ковыряюсь в Интернете.
Я затворила за собой дверь.
— Забудьте о покрышке, Шарлотта. Я только что была у Уиллоу в комнате. Она считает деньги в своей копилке. Хочет отдать всё вам. Пытается купить ваше расположение.
— Это просто смешно!
— Да? А к каким выводам пришли бы вы на месте шестилетней
— Вы же мой адвокат! — воскликнула Шарлотта. — Вы же должны помогать мне, а не твердить, какая я паскудная мать.
— Я и пытаюсь вам помочь. Если честно, я не знаю, как слепить убедительное видео из того, что мы сегодня наснимали. По состоянию на текущий момент присяжные могут пожалеть Уиллоу, но вас они возненавидят.
Весь запал Шарлотты в одночасье испарился. Она, будто из нее выпустили весь воздух, упала в то же кресло, в котором я ее застала у компьютера.
— Когда вы впервые заикнулись об «ошибочном рождении», я была солидарна с Шоном. Мне казалось, что ничего омерзительнее этого термина я в жизни не слышала. Все эти годы я просто делала то, что должна была делать. Я знала, что люди смотрят на нас с Уиллоу и думают: «Бедная девочка, бедная женщина». Но, знаете, мне самой так не казалось. Она моя дочь, и я буду заботиться о ней, чего бы мне это ни стоило. Вот и всё. А потом вы с Робертом Рамирезом стали беседовать со мной, стали задавать вопросы. И я подумала: кому-то же удается это провернуть! Я как будто жила под землей и вдруг на мгновение увидела небо. Как после этого возвращаться в подземелье?
У меня зарделись щеки. Я прекрасно понимала чувства Шарлотты, но мне претила мысль, что у нас с ней может быть хоть что-то общее. И все же я помнила тот день, когда узнала, что меня удочерили. Что где-то живут мои настоящие мама и папа. И эта мысль преследовала меня постоянно — пускай не явно, пускай подспудно.
Адвокаты славятся своим умением стряпать иски из самых неожиданных ингредиентов. Особенно если на кону большая сумма компенсации. Но виновна ли я в распаде этой семьи? Неужели мы с Бобом сотворили это чудовище?
— Моя мать сейчас живет в доме престарелых, — продолжала Шарлотта. — Она меня не узнаёт, так что хранительницей воспоминаний стала я сама. Я рассказываю ей, как она напекла брауни на весь класс, когда я баллотировалась в школьный совет и победила с разгромным счетом. Как мы вместе собирали обточенные морем стеклышки и складывали в банку у изголовья моей кровати. Я не знаю, что вспомнит Уиллоу, когда настанет час. Я не знаю, какая разница между ответственной матерью и матерью хорошей.
— Разница есть, — сказала я, и Шарлотта ожидающе посмотрела на меня.
Даже если я не могла сформулировать это как взрослая женщина, как ребенок я ее ощущала. Я на миг задумалась.
— Ответственная мать — это та мать, что следит за каждым шагом своего ребенка, — сказала я.
— А хорошая?
Я встретилась глазами с Шарлоттой.
— А хорошая — это та, за каждым шагом которой хочет следить ее ребенок.
Агент влияния — субстанция, которую добавляют в сахарный сироп, чтобы предотвратить кристаллизацию.