Хранительница реликвии
Шрифт:
Подошло время магии посильнее.
Черная коробка зловеще скрипнула: кулонов в ней было намного меньше, но зато по размеру они были крупнее; сделанные из разных металлов, каждый медальон украшал драгоценный камень.
На Катю упала первая извилистая тень. Девушка немного поморщилась.
Вторая тень напоминала дракона. Катерина поспешила отвернуться от обжигающего изображения.
Смотритель понял, что на верном пути и достал третий медальон: его очертания были похожи на крысу, хвост которой закручивался спиралью к центру. Как только тень третьего амулета коснулась лица девушки, Катя вскрикнула — это прикосновение принесло ей нестерпимую боль.
— Нашли, —
Девушка тяжело задышала, ей очень хотелось сорвать защитный амулет. Но каждый раз, когда ее рука тянулась к медальону, рука смотрителя преграждала ей путь.
— Дост боли, кзан ассу элджинни! — На не понятном языке вдруг заговорила Катя. Но это скорее был не ее голос, он звучал как эхо и казался чужим.
— Что она говорит? — спросила Ольга, в надежде, что непонятное бормотание не является для нее предупреждением.
— Она говорит, "ваша вещичка убивает меня"- перевел, незнакомые слова Отли. Карлик все ещё обиженно косился на фонарщика.
— Что значит, убивает? — Нэльс посмотрел на коротышку.
— Не волнуйтесь, — успокоил и сам изрядно взволнованный лекарь. — Я же объяснял, это говорит не она. Это часть того, кто отравил вашу подругу. Мой амулет "убивает" именно его. Нам остается только ждать, когда медальон заберет весь яд.
Наши друзья глубоко вздохнули и расселись кто куда: Нэльс предпочел кресло, чтобы быть поближе к хранителю. Приковав все свое внимание на изучение потрепанной тетради, незаметно появившейся в его руках, фонарщик, кажется, забыл на время о недуге хранителя. Марк же уселся на подоконник, желая увидеть все происходящее таинство в более удобном ракурсе. Динамика происходящего, не дала бедняги осознать все произошедшее, и сейчас он с интересом ожидал результата. Ольга выбрала самое дальнее место — у ванны, она успела все переосмыслить, и сделав заключение, что это сон, просто ждала.
Прошло около часа. Смотритель находился все в том же напряжении.
— Как долго, это ещё будет длиться? — не выдержала Ольга.
Ей уже давно хотелось спать, причем непросто прикорнуть на неудобном пуфике, а плюхнуться в мягкую чистую кровать. Она с детства привыкла ко всему самому лучшему. И конечно все эта ситуация, в которой она оказалась, выводила блондинку из равновесия. Хотя нельзя было сказать, что Ольга часто в нем прибывала. Затянувшийся переходный возраст приносил массу неприятностей родителям блондинки, которые, конечно же, души ни чаяли в своем единственно ребенке. И этот ребенок рос избалованным, пока жизнь Ольги, как ей показалось, не стала совсем взрослой, она была обычной девочкой, единственным минусом которой, являлась вседозволенность. На этом собственно они с Катериной и сдружились. Той в свое время тоже было позволено все. Но не от того, что росла в богатой семье, а потому что была своенравной, к тому же и беспризорной: тётушка не очень-то прослеживала ее местонахождение и тем более не занималась воспитанием племянницы. Поэтому, Катя с радостью приняла в свой обособленный круг общения избалованную девчонку. До поры до времени полностью оправдывающую все Катины ожидания. Пока девичья природа не взяла над блондинкой верх, а голова Ольги забилась мыслями о богатеньких мальчиках и дорогих шмотках. К тому же хотелось гулять и целоваться. Красноволосую же девушку, девичья природа справедливо побаивалась. Оттягивая свое появление, словно озорная рука натягивающая тетиву рогатки, для более
Смотритель не ответил, он лишь сосредоточенно потряс указательным пальцем. Все его внимание было заключено в чернеющем амулете. До того как медальон был надет на Катину шею. Он выглядел новеньким и дорогим, сейчас, по прошествии часа, кулон стал похож на ржавую истлевшую со временем железяку. Зато к девушке быстро возвращался естественный цвет кожи. Яд со всего тела, тоненькими ручейками стекался к амулету. Катерина мучилась все это время, и силы быстро покидали ее.
— Потерпи родная, — прошептал смотритель и провел рукой по растрепанным красным волосам. — Потерпи, совсем немного осталось.
Фонарщик и книгочей настороженно переглянулись. Они недооценили длинноносого служителя гостиницы. Методы его врачевания были на лицо и сейчас, это лицо возвращалось к жизни.
Ольга, наконец, встала и подошла ближе. Перемена в бывшей подруге, была заметна и ей.
— Я вижу, ей становится лучше. Но зачем я тогда наливала столько воды?
— Сейчас станет ясно, — ответил смотритель и решительно встал. — Время пришло. Отойдите все. Давайте же! — Приказным тоном произнес он, открыл на пустой странице тоненькую книжку принесенную из аптечки положил ее рядом с диваном.
Ольга, Марк и Нэльс переволновавшись, отошли в самый дальний угол и попытались спрятаться друг за другом. После секундной перепалки все спрятались за фонарщиком.
Действия смотрителя в последующую минуту были ещё более странными. Он взял ведро воды и немного отошел от дивана.
— Закройте глаза, — тихо попросил он.
Но никто не успел этого сделать. По кивку своего высоко друга, карлик дунул на свечу. В темной комнате раздался звук вылитой воды. И вдруг яркий свет. Красная размазанная тень вырвалась из медальона, она захотела раствориться в воздухе. Но неожиданно, та самая маленькая и неприметная книжонка легко затащила пищавший фантом к себе на страницы.
Смотритель захлопнул книгу и в комнате включился основной свет. Катя открыла глаза и глубоко задышала. Медальон, что висел у нее на шее, выглядел, как новенький.
— Вот и все! — кажется, не веря в успех совершаемых им действий, произнес смотритель. Он резко выдохнул и поставил пустое ведро. — Давно я этого не делал…
Катя посмотрела на свою насквозь промокшую одежду.
— Это вообще что? — удивилась она. — Иван Купало?
Силы очень медленно, но все, же возвращались к ней.
— С ней все в порядке! — воскликнул Марк и радостно подошел к дивану. За ним быстро последовал Нэльс. Блондинка же решила помедлить.
— Как вы себя чувствуете? — спросил фонарщик. Он был все ещё обеспокоен.
— Вообще-то, очень старой, — сморщилась Катя.
— Уверяю вас, это не так.
— Тогда, может, прекратишь называть меня на "вы". А то ей Богу, не семнадцать, а семьдесят.
Нэльс понимающе кивнул. — Хорошо, я понял.
— И все-таки, как себя чувствуешь? — вмешался незнакомый для Кати смотритель.
Катерина удивленно оглядела всех присутствующих. Она конечно же ничего не помнила, с того самого момента, как острые, словно лезвия когти монстра вонзились в ее горло. Девушка могла лишь догадываться, о том, что произошло.
— Как будто я лысая.
— Почему? — усмехнулся Марк.
— А что вы все на меня так смотрите?
Длинноносый лекарь подбросил полы пиджака вверх и присел на диван.
— Давай-ка я посмотрю на раны твои. Я осторожно.
— Так, стоп. А вы кто?
Смотритель засмеялся.