Хранители завета
Шрифт:
Библиотекарь, Беатрис и я стоим неподвижно. Никто из нас ничего не говорит. Мы смотрим на Хассана и ждем того, что сейчас неминуемо произойдет. Я крепко сжимаю золотую ручку гроба.
Он не вооружен. Его огромная фигура не требует таких пустяков, как стрелковое оружие. Он привык получать все, что захочет. Габариты приучили его к мысли, что его победить не может никто.
Но это не так.
Сначала я не понимаю, откуда звучит выстрел. Громкий хлопок, резко отдающийся в бетонных стенах пронзительным эхом. Беатрис и я вздрагиваем.
На
В горле раздается бульканье. На губах появляется розовая пена.
С глухим стуком он падает на пол фургона. Откидное сиденье взлетает вверх.
Библиотекарь вынимает из кармана руку. Он держит пистолет, который дала ему Беатрис. Из дула идет дымок.
— Мне пришлось, — говорит он.
Мы ставим гроб на пол в гараже и пытаемся вытащить Хассана из машины. Но он слишком тяжелый. Хотя нас трое и мы очень стараемся, он не сдвигается с места.
— Нет для этого времени! — говорит Беатрис.
Оставляем его лежать.
— У меня не было выбора, — говорит Библиотекарь. И еще раз, более настойчиво: — Ведь так? У меня не было выбора.
— У тебя не было выбора, — хором говорим мы с Беатрис.
Поднимаем гроб, ставим в деревянный ящик, обкладываем древесной стружкой и пластиком.
Я стараюсь не смотреть на Хассана. Но он такой большой, что это почти невозможно.
— Не было выбора, — бормочет Библиотекарь.
БЕГСТВО
Беатрис выпрыгивает из фургона, обегает его и садится за руль. Библиотекарь и я перебираемся через Хассана, чтобы разместиться на откидных сиденьях прямо за ней. У меня на колене кровь.
С помощью пульта Беатрис открывает ворота гаража и быстро проезжает мимо припаркованных автомашин и бетонных столбов. Под колесом гремит люк канализации. Тут я вспоминаю, что забыл один костыль. Впрочем, не до него.
Шины визжат, когда Беатрис поворачивает. Ей приходится сбавить скорость перед выездом из гаража. Но вот мы уже во дворе дворца и по грунтовой дороге мчимся через парк.
— Отстаем от плана на полминуты, — говорит Библиотекарь.
Беатрис увеличивает скорость. Щебенка и песок стучат по металлу.
— Странно, — говорит Беатрис.
— Что? — спрашивает Библиотекарь.
— Если Хассан знал, что мы делаем, то Эстебан тоже должен был это знать. Где он? Почему он нас не останавливает?
Эта часть парка не освещена. Мириады насекомых мелькают в лучах фар. Беатрис мчится с бешеной скоростью. Темные стволы деревьев за окном машины превратились в черную стену. Какой-то зверек — кролик или белка — выскочил на дорогу и замер перед смертельными объятиями передних фар. Мы вот-вот раздавим его, но за секунду до этого он ныряет в кусты.
Беатрис так крепко держит руль в своих руках, что они побелели.
Между деревьями мы видим фонари вокруг парковки у западных ворот, возле будки охраны. Мы с Библиотекарем задергиваем занавески, отделяющие кабину от фургона.
Беатрис тормозит и опускает стекло. Охранник что-то со смехом спрашивает. Я улавливаю слово «кока-кола». Беатрис отвечает. Охранник смеется. Они говорят по-испански,
— Si, si, si! Bueno, Carlos. Buenas noches. [112]
В этот момент раздается сигнал общей тревоги.
Название очень точное. Шум и грохот легко могут убедить тебя в том, что только что разразилась третья мировая война. Звук сирены представляет собой что-то среднее между сигналом воздушной тревоги и гудком супертанкера и имеет такую силу, что разбудит всех жителей Доминиканской Республики, Гаити, Пуэрто-Рико, Ямайки и Юго-Восточной Кубы.
112
Да, да, да! Хорошо, Карлос. Спокойной ночи (исп.).
Через заднее стекло я вижу, что дворец Мьерколес и парк ярко освещены, как будто это гостиничный комплекс в Дубае. Ворота замирают. Потом начинают автоматически закрываться.
Беатрис нажимает на газ. Фургон двигается вперед и застревает между двумя створками ворот, которые скрежещут по металлу.
Охранник истерически стучит по задней двери:
— Стой! Que pasa? [113] Стой!
Бешеное рычание мотора, звук покореженного металла — и мы на свободе.
113
Что случилось? (исп.).
Западная подъездная дорога, которая плавно сворачивает от ворот к проспекту, окружена невысоким забором и кустами мимозы, достигающей половины высоты кованой решетки. С огромной скоростью мы выезжаем на проспект.
Беатрис не смотрит по сторонам. Она мчится по проспекту. «Мерседес» цвета кокоса резко тормозит и разворачивается поперек дороги. Водитель свирепо гудит.
Беатрис разгоняется до ста двадцати километров в час.
— Люди подумают, что у нас страшная жажда, — говорит Библиотекарь.
К счастью, на дороге в это время не так много автомашин. Посередине вдоль проспекта растут огромные деревья. Вдоль ограды дворца Мьерколес мигают сотни красных огней тревоги.
На следующем перекрестке мы круто поворачиваем направо. За углом стоит совершенно такой же, как наш, фургон и тоже с логотипом «Кока-колы». За ним выстроились трейлер, «лексус», «форд-транзит» и два «хаммера».
Беатрис резко тормозит. Второй фургон «Кока-колы» выезжает на проспект и продолжает наш курс. Очень внимательно Беатрис ведет автомобиль по металлической аппарели и въезжает в трейлер. Ворота дворца Мьерколес полностью содрали логотипы «Кока-колы». Фургон остается внутри трейлера, двери закрываются, а мы — Беатрис, Библиотекарь и я — перебегаем в «лексус». Водитель трейлера заводит мотор, выпуская дизельное облако. Мы делаем круг по кварталу: трейлер, «лексус», «транзит» и два «хаммера» с солдатами спецназа из СИС, потом выезжаем на проспект.