Хранители Света
Шрифт:
–Ух, ты, какая бойкая, – усмехнулся старик, и усмешка была обычной, стариковской, никакого света. – Сразу к делу, а как получить хорошую трёпку от отца за позднее возвращение?
–Если сразу не досталось, то обойдётся,– успокоила она старого, но приятного на вид, человека, но на отца посмотрела с опаской.
Высокий человек засмеялся, и низкая комната заполнилась ярким светом. Его смех угас, и комната стала прежней, освещённой тусклым светом лампы. Облачение простое – дорожное, пыльное. Полотняные рубаха и штаны. Рубаха подпоясана
–Ты меня помнишь, Келла? – мягко спросил старик, вставая перед ней на одно колено и став такого же роста, как она.
–Помню, но не знаю, а это – хуже, – проговорила девушка, оглядывая комнату и ища мать, но её не было.
Отец, уловив блуждающий взгляд дочери, сказал:
–Мама собирает тебя в дорогу. Так надо, дочка. Ты прости, нас.
–Не вини себя, Ахрим Коротышка, я всегда знала, что этот господин вернётся за мной.
–Я – Яра Великодушный, но ты можешь звать меня, просто Яра, – добродушно изрёк маг, трогая бечеву, опоясывающую седую бороду.
–Куда я должна ехать? – спросила Келла, бросив взгляд на старика и присаживаясь рядом с отцом, устроившимся на своём прежнем месте за столом.
–К Белому острову, дитя. К альвам, – вздохнув, сообщил Яра.
–Я их увижу? Говорят, они очень красивые и озоруют волшебством, – сдерживая нахлынувший восторг, выпалила Келла.
–Говорят и моря горят, – проронил Яра, вглядываясь, в начинающую светлеть, темноту окна.
–Я вспомнила его имя, – неожиданно сообщила девушка, переведя взгляд с отца на мага. Те переглянулись.
–Не время о нём говорить. Легки черти на помине. Проснулась нежить, но ничего, наши клинки отведают их чёрной крови, – говорил Яра и его, ставшие дикими, глаза бесцельно блуждали в пространстве комнаты. Словно спохватившись, добавил, – если, всё пройдёт тихо, то и клинки не понадобятся, – и, переведя задумчивый взгляд на Келлу, сказал. – Иди, собирайся, дитя. Бери то, что пригодится, остальное останется.
–Я быстро, – проговорила она и побежала к двери, но, прежде чем шмыгнуть в её лаз, обернулась и сказала, не сводя глаз с необычного старика. – Меня называют Маркелла Коротышка, но вы, господин, можете звать меня, просто Келла.
Дверь захлопнулась, и маг довольно усмехнулся в седые висячие усы, отчего лампа на столе загорела чуть ярче.
Залезть на чердак, всегда было делом не сложным, а сейчас, Келла, просто взлетела наверх. Роясь в куче хлама, сваленного в углу, она нашла грязный свёрток и, прижав его к груди, ринулась назад.
В комнате её ждали, уже три человека. Мама держала в руках кожаный дорожный мешок и о чём-то шепталась со стариком. Отец, с угрюмым лицом, сидел за столом, но когда вбежала дочь, вышел из-за стола и встал рядом с женой.
–Это, брать с собой? – спросила Келла, обращаясь к
–Дай сюда, дитя, – дружелюбно и, даже, нежно попросил старик, глядя добрыми серыми глазами. Келла взяла Кристалл, но вскрикнула и одёрнула руку. Старик ловко подхватил камень ладонью.
– Жжётся, – дуя на пальцы, сообщила девочка.
– Неужели, мои опасения верны? Он возрождается? Надо спешить, спешить.
– О чём вы, господин?
– Да так. Я о своём. Ворчу по-стариковски. Родители тревожно переглянулись.
Держа Кристалл в руке, старик выдернул длинный белый волос с головы и ловко продел его сквозь камень. Затем, что-то шепча, он провёл рукой по длине всего волоса и он, его седой волос, стал крепким шнурком. Завязав его концы узлом, он сжал место связки в кулак, а когда разжал его, то шнурок, словно и не был завязан, узел пропал.
–Так надёжней, – изрёк он и надел украшение девушке на шею. Желая разглядеть вещицу, она взяла камень рукой и он не обжёг её руку.
– Он, больше не горячий.
– Всё хорошо. Он привыкнет к тебе. Старик улыбнулся и его худое лицо озарил свет.
–Спасибо, – поблагодарила Келла и спрятала Кристалл под платье.
–Я приготовила тебе одежду, в платье, на лошади, не ладно, – обратилась Аграфа Коротышка – маленькая хрупкая тихая женщина с тёмной косой, к дочери. – Попросила у Вербы Дули, у нас-то сыновей нет. Наградила Доля четырьмя дочерьми. Мать протянула дочке свёрток. Келла вышла в чулан.
–Не задерживайся, – поторопил Яра. – Прощайтесь, а я приготовлю лошадей, да помните, время – не резина и ночь – не кузина. Лихо одним глазом смотрит, а видит четырьмя.
Быстрым шагом он направился к двери, рванул посох, и занавески на окнах вспорхнули, словно от порыва ветра. Дверь захлопнулась, скрыв старика от присутствующих в комнате. Дочь, похожая на мальчишку, появилась быстро.
–Слушайся Яру, дочка. Он добрый, только снаружи суровый, – напутствовал дочь отец, целуя её в лоб, а потом, протянул ей свой охотничий нож. – Пригодится.
–Будь умницей, береги себя. Мы очень тебя любим, и возвращайся, солнышко, – говорила мать, обнимая и целуя дочь, а затем накинула ей на плечи плащ и завязала шнурок аккуратным бантом.
–Всё будет хорошо, я не дам вам повода стыдиться меня. Я тоже люблю вас, – сказала Келла и быстро пошла к выходу, боясь, что слёзы хлынут их глаз.
Когда они уже сидели в сёдлах, Яра оглядел свою спутницу и, оставшись недовольным, сказал:
–Поедем тихо, чтобы не будить Лихо, – и тронул коня.
Келла тронулась следом, ещё раз обернувшись на светящееся окно, в котором маячили две размытые фигуры. Двор опустел, но это, лишь казалось. За густыми кустами можжевельника притаился человек, поклявшийся оберегать ту, очертания которой таяли в темноте.