Хранители Света
Шрифт:
Особенно тревожили её сочно-зелёные глаза, кажущиеся чуть влажноватыми, словно впитавшими утреннюю росу с трав. Или в них жили сверкающие бусины. Они переливались, поворачивались, наполняя глаза светом и редкой волнующей зеленью. Голос – высокий, звонкий, как ручейки в Синегорье.
–Правду говоришь, что не помнишь? – Келла засмеялась и глаза окрасила лукавинка:
–Нет, кривду. А как проверишь?
–Не стану я проверять. Делать мне больше нечего. Сказал, а сам подумал: Узнаю, ты и не заметишь, Келла. Неспроста маг подарки дарит, с чего бы, ему это на ум взбрело. Думал, а Келла, уже
–Давай, шевелись, Силаний Бочка, а то так бочкой и останешься.
Уколола легонько, а про себя подумала: славный он парень, Сила, мой защитник и тайный ухажёр. Тайный, не потому что никто об этом не знает, а по той причине, что он никогда не говорил ей об этом и кажется, что не отважится. И не очень надо. В его шестнадцать лет, силы у него невпроворот, еды полон рот, ума – ложечка и храбрости немножечко. Нет, с деревенскими парнями он храбр, шишек синяков, считай, не пересчитаешь, а с девчатами, травы ниже. Роста небольшого, крепкий, задиристый с огромными кулаками парень. Глаза без хитринки, глубокие, как заводи местной речушки в закатный час. Если бы, не слегка выпирающий мягкий живот, он был бы намного привлекательней.
Так она думала, пока короткая дорога не привела к самому весёлому месту в округе – трём корявым соснам. Сила пожаловал следом.
Приземистое бревенчатое здание, стоящее на развилке трёх дорог, встретило их оглушительным хохотом, летевшим в приоткрытые, такие же толстые и бревенчатые, как и сам дом, двери.
–Ну вот, всё пропустили, – вздохнула Келла, оглядывая пустое, вытоптанное ногами частых посетителей, открытое всем ветрам, пространство вокруг прославленной своим названием « У трёх сосен» придорожной забегаловки.
Сколько ног топтали эту поляну, никто не считал. Но все эти ноги переступали порог кабачка и выходили обратно. Одни, лёгким весёлым шагом, другие – тяжёлым волоком, а третьи – присядным плясом.
Три сосны перед входом, образуя, как бы двойные ворота, неприветливо бросали тени на соломенную крышу самого кабачка и крышу длинной пристройки, служащей жильем семейству сэра Турьима Горбатого, хотя, он вовсе и не был горбатым. Так его прозвали за неуёмную работоспособность. Ещё бы, возвести питейное заведение в короткий срок не под силу каждому и этот уютный, но уже, ставший тесным, из-за большего количества желающих провести здесь весёлые вечера, дом стал центром всеобщего умиротворённого отдыха.
Приоткрытые двери приглашали, но Сила остановился, желая довести, начатый дорогой разговор до конца.
–Что, если маг и к нам заглянет? К тебе, к твоему отцу, – поправился он и уставился на Келлу.
–И что? – отмахнулась девушка. Думаешь, и тебе подарок принесёт. Как бы, не так. Тебе подарки Праска Роза носит. Яблоко её съел и не поделился. У неё и щёчки – яблочки, так и хочется ущипнуть. Щипал, Сила?
–Хватит, озорушка, – угомонил Сила, тряхнув кудрявыми волосами. – Я забыл, а ты помнишь. Лучше, дай знать, как маг явится, а он не задержится. Думаю, про него в городе говорят и шепчут.
–Что он тебе диковина, какая? Просто, старый человек, разве что вполовину выше и худее тебя, хотя, нет худее намного больше, чем в половину, тебя или мне так казалось, я ведь была маленькая.
–Ты
–Думаешь, если ты большой, то у тебя и ума больше? – спокойно проговорила Келла.
–Опять сориться собралась, Келла? Твоей ссоры на соринку хватает. Стоит ли? – усмехнулся парень и договорил тихо, – а маг, не зря объявился.
Тут, она хлопнула друга по плечу, и сообщила бодрым звенящим голосом:
–Если что и грядёт, то ты ведь поклялся меня защищать. Не так ли?
–Клялся тогда, клянусь и сейчас. Не сносить мне головы, – совершенно серьёзно пообещал Сила, прислонив свою большую руку к её хрупким пальчикам.
– Входи, защитник, – весело сказала она и первой прошмыгнула в дверную щель.
Сила ввалился следом, качнув дверь всем неуклюжим телом, так старательно, что старые железные петли издали громкий скрип. Дверь, проскрипев, вернулась в прежнее положение и чуть не сбила его с ног. Сила шатнулся, нелепо растопырив руки в стороны. Келла тихо хихикнула.
–Тише вы, – зашикали со всех сторон, слушая очередную историю.
Сегодня, каким по счёту, уже никто не помнил, был Твиш Богомол. Богомолом его звали за высокий рост и чрезмерную худобу, такую, что на его старческом теле можно было пересчитать не только рёбра, но и каждую косточку, каковая была в его организме. Когда-то он был мельником, рыжеволосым, как и все его сыновья, а их немало не много, а целых шесть. Теперь, он рассказывал небылицы, а сыновья содержали мельницу. Его нечёсаные, с густой сединой, волосы торчали, делая похожей его голову на взъерошенный ворох соломы, на который собирались усесться Келла и Сила. Арни был на месте и тихо поздоровался с Келлой, совсем не замечая её спутника.
–Вечера доброго, Келла.
–Доброго вечера, Арни – отозвалась она и придвинулась к нему ближе.
Сила бухнулся на другой край вороха, мельком взглянул на Арни и подумал с неприязнью: « Светиться, как месяц в ясную погоду. Я бы смыл твою улыбку, будь моя воля» и сжал кулаки.
–Стоим мы, ждём, а волны, словно стена крепостная, – рассказывал Твиш Богомол. Келла старалась слушать внимательно, но близкое присутствие Арни мешало ей сосредоточиться. Она, то и дело, посматривала на него, и ей казалось, что она делает это незаметно. Однако парень чувствовал её взгляд, и не подавал виду, ожидая, когда она отвернётся, чтобы посмотреть на неё. Они обманывали друг друга, но от острого глаза Силы не ускользнул ни один взгляд, ни один вздох, ни одно касание и он злился.
Арсаний, так звучало его полное имя, которое ему, к слову, не нравилось и все называли его Арни, слыл самым красивым и весёлым парнем в деревне: Высок, светловолос, статен, глаза голубые с лёгкой дымкой, как вечернее небо.
Силе хотелось, тут же, на ворохе соломы, намять Арни бока, но он терпеливо ждал, когда кто-то из взрослых, а обычно это была вовремя спохватившаяся чья-то мать, схватит своё чадо за руку и потащит его домой. Тут и начнётся: все потянут своих детей за собой, оборвав рассказчика на самом интересном моменте. Наверно, в этом и скрыта прелесть историй, начать завтра с самого интересного и закончить не менее притягательным.