Хранители Света

Вера Салагаева

Время слушания старых преданий подходило, и парень с соломенной головой и карими глазами, стоял у дома с соломенной крышей и, задрав голову, монотонно повторял:

–Маркелла, слезай. Слезай, говорю, а то сорвёшься. Не пристало девушке по крышам лазать.

–Нет, лучше ты лезь сюда. Отсюда такую красоту видно и солнце ласковее, – звонко прокричала Маркелла и встала во весь рост, до этого она сидела на крыше, ещё больше дразня заботливого друга.

–Красоту я и с земли вижу, – тихо пробурчал парень всё тем же бесцветным голосом и уже, громче добавил, – Маркелла,

сорвёшься, я не стану собирать твои переломанные кости.

–А ты, лови, чтобы не собирать, – крикнула она и покатилась с крыши.

–Маркеллааа, – протянул он и бросился, насколько это возможно тучному человеку, ближе к дому.

Уже, у него на руках, она спросила, обвивая его сильную шею тонкими руками:

–Так какую красоту ты видел с земли?

Тот засмущался, краснея шеей, опустил девушку на ноги и ответил:

–Сама знаешь, – и, ещё больше смущаясь от её зелёного взгляда, поторопил, – пора идти, пропустим всё интересное.

–Идём, – сказала она и тут же, ухватив его за толстое ухо, добавила, – никогда не называй меня Маркеллой.

–Хорошо, Келла, – пообещал тот и скупо улыбнулся.

Узкая тропа, изгибаясь и петляя, вела через сосновый бор. Высокие прямоствольные сосны, казалось, упирались в самое небо, наполняющееся густой темнотой. Их вечнозелёные колкие ветви, начинали расплываться и таять в вечернем сумраке. Лёгкий ветерок шелестел иголками и те вздрагивали при каждом его дуновении. Другие сосны, что отживали свой деревянный век, стояли недвижимо, развесив по сухим ржавым ветвям зеленоватые клочья мха. Он был длинный и густой и сосны казались бородатыми великанами.

А эта старая сосна защёлкала, словно в её трухлявом дупле завёлся неведомый зверёк или птица. Трескучий лес любил пугать всех, кто в него заглядывал и порой, даже, без ветра трещал громко и сильно, что становилось страшно. Услышав вверху стрекотание, Келла задрала голову, и увесистая шишка ударила её в затылок.

–Ой, – вскрикнула она и прижалась к юноше. Шишка упала с другого дерева – развесистого и живого и стрекотание удалилось, стало почти не слышным.

–Белки озоруют, – сообщил он не своим голосом, сдавленным и дрожащим. От прикосновения девушки у него спёрло дыхание.

–Ну вот, ещё и бревно подкинули, – недовольно проговорила Келла и ударила ногой по толстой лесине, лежащей поперёк тропы. – Тоже, белки?

–Нет, не белки. Это ветром снесло. Ночью ветер буйствовал. Забыла? – одновременно напомнил и спросил он, подхватывая сильными руками толстое шершавое бревно. Он весело откинул его с дороги и, слегка склонившись, шутки ради, протянул руку вперёд, как бы говоря, прошу сударыня.

–Чем тебя только кормят и зачем? Силы немерено, – то ли похвалила, то ли осудила Келла.

Он воспринял это, как похвалу и с удовольствием признался девушке:

–Ем всё, что дают. Мне надо быть сильным, чтобы суметь защитить тебя.

–От кого? Живём все, как родня друг другу, а чужие не заглядывают. Кто знает про наше Синегорье? Одни и те же лица, скучно, – пожаловалась девушка. – Увидеть бы, ильма или альва. На нахов не хочу смотреть, говорят они злобные

и страшные. На что здесь смотреть? Всё одно: полоумные старики, надоедливые дети, да Спицы, Медвежатники и Репки.

Парень, пожалуй, парень, ему уже шестнадцать, скупо улыбнулся, не одобряя её и Келла, взмахнув водопадом тёмных волос, незамедлительно отреагировала:

–И чего весёлого? Он начал ей надоедать.

–Смешно получается: Сила с силой.

–Вообще-то ты Силаний Бочка. Слышал о таком? – поддразнила Кела.

–А ты слышала о Маркелле Коротышке? – защитился Сила от её нападок. Чаще, он старался не делать этого, но сейчас, его просто распирало дать отпор занозистой девчонке, и он знал, это не к добру.

–Скажи, Сила, о чём думали наши родители, когда давали нам такие имена? – спросила Келла, неожиданно остановившись, и Сила упёрся в её спину. – Спишь что ли на ходу? – бросила она, отодвигаясь от него и поворачиваясь к нему лицом.

Он ответил шёпотом, приблизившись к девушке, почти вплотную:

–Не знаю, о чём думал мой отец тогда, но теперь, он думает о том, что наступают мутные времена.

–Отчего же? – заинтересовалась девушка.

–Недавно, он был в городе и слышал, что там появился очень важный человек и даже не совсем человек, но настолько важный, что к нему прислушиваются ильмы, доверяют альвы и бояться нахи. Его называют Вестником и магом и говорят о нём шёпотом.

–Появился, говоришь. Это, не к добру. Маги просто так по свету не бродят. Видно почуяли, что дымом запахло с юга – западного побережья. Серый пепел витает в воздухе, портит древесную листву, и собаки по ночам лают, словно их Домовые дерут.

–Откуда знаешь, Келла? – тихо, словно кто-то мог услышать, спросил Сила, наклонившись прямо к её маленькому, тонкому, почти прозрачному, ушку.

– Откуда и все: дед Паводан говорил, а деревенские сплетники слушали. Может, оно и ничего, но помню я одного мага. Давно он у нас был, я ещё под стол пешком ходила, но его запомнила, словно он велел его запомнить и всё, что он тогда говорил.

–И что? – нетерпеливо спросил Сила.

–Он был у нас и вручил мне подарок, подарок с намёком, что мы ещё встретимся. Видела его однажды, а запомнила на всю жизнь: хмурого, седовласого, с ясными глазами. Взрослые говорили о водных людях, кристаллах, которые нужно разделить и ещё называли чьё-то имя.

–Келла, а подарок- то, какой?

–Да, так, сладость, – отмахнулась она, думая о том, что спрятано на чердаке.

–А имя чьё называли? – не унимался Сила, легонько теребя её за рукав.

–Не помню, Сила. Много ли поймёшь и запомнишь в четыре года. Давай, поторапливайся, все сказки уже пропустили, – недовольным и нетерпеливым голосом сказала она и подтолкнула парня вперёд.

–И так спешу, – буркнул он, но шагу прибавил.

Келла – девушка себе на уме: выспросит, не заметишь, а лишнего не скажет. Другие девчонки, болтливыми сороками, всё выложат, словно на ладонь, а она, особенная и красивая, лучшая для Силания Бочки, лучше недоскажет, запутает и замудрит, что и сам забудешь, что и спрашивал.