Хранитель сердца моего
Шрифт:
— Все потеряно, — прошептала я, — все потеряно…
И вдруг что-то произошло. Поднялся теплый ветер, ласково коснулся моей шеи. Земля загудела…
— Лиза…– прошептал кто-то за моей спиной, — детка моя…
Медленно-медленно я повернулась. И оцепенела. Лишь слезы бурным потоком текли. Моя бабуля, моя любимая бабушка стояла передо мной. Жемчужно-прозрачная, светлая и сияющая. Самый прекрасный призрак на свете.
Ее косы трепетали, выглядела она моложе, чем в последние годы своей жизни в том мире, на ней было здешнее платье. А глаза…Глаза
— Деточка моя, — ласково произнесла она, — ты не одна, Лизонька, ты не одна. Ничего не потеряно. Все можно исправить, все можно возродить. Эта земля, этот дом твои. Они долго спали и никогда не были мертвы. Ведь смерть, моя девочка, это лишь начало новой жизни. И ты пробудила ее. Верни себе ее. Верни себе право на эту землю. А мы поможем тебе. Мы всегда с тобой рядом!
— Мы? — только и смогла я прошептать.
Бабушка улыбнулась и кивнула. В воздухе что-то прозвенело. Рядом с ней стали вспыхивать яркие звездочки, одна за другой. Они стали увеличиваться, разрастаться, превращаясь в фигуры…
Я заревела в полный голос.
Ко мне подходили светящиеся, прозрачные силуэты. Мама…Папа…Дядя…Дедушка…Бабуля.
Я не могла вымолвить ни слова, беззвучно роняя слезы на землю. Призрак мамы опустился рядом со мной на колени. Рядом с ней оказались папа, бабушка и дедушки. Мои родные, настоящие, кровные…
— Не плачь, доченька, — прошептала мама и коснулась моей щеки, — моя малышка…Я так горжусь тобой! Мы все гордимся. Я всегда с тобой рядом, моя маленькая. Всегда…
Ее приобнял папа.
— Гляди, как она выросла, — с гордостью сказал и взглянул на меня, — твой дом здесь. Верни ему жизнь и наполни этот дом смехом. Здесь твое место, твоя земля! Ты должна с гордостью носить свое имя и во всеуслышание заявить о своих правах. Пришла пора. А мы будем рядом. Мы всегда рядом, доченька.
Бабушка улыбнулась и коснулась моей щеки. По коже пробежали мурашки.
— Не бойся, — прошептала она, — больше тебе нечего бояться, Лизонька.
— Я не боюсь, — сказала я и вытерла слезы. Бабуля, мама и папа встали и подняли меня на ноги. Мама и папа зашли за мою спину и положили руки на мои плечи, мама — слева, папа– справа. За их спины встали бабушки и дедушки, за их спинами — их родители. И так — длинными-длинными рядами мои родичи вставали за мной спиной, прозрачные, светлые, сильные и любящие.
И стоило им коснуться меня, на этой родной, нашей земле, как в меня влилась небывалая Сила. Сила моего рода, сила крови. Сила нашей любви. Они надежно стояли за моей спиной.
И теперь — я знала это — они мне никогда не дадут упасть. Больше я не одна.
Я скользнула взглядом по руинам дома и улыбнулась. Обернулась к предкам и крикнула:
— Я верну наши земли. Верну то, что принадлежит мне по праву. Обещаю.
Послышались крики одобрения, а в меня новой волной влилась энергия и сила. Еще какое-то время я купалась в любви и свете родных. А потом, послав на прощание воздушные поцелуи, они медленно исчезли под лучами солнца.
Лишь
— Ты всегда была сильной девочкой, — шепнула она, — даже в своей слабости. У тебя все получится, детка. Я верю в тебя. Верю.
Она махнула мне рукой и растворилась.
Я с облегчением выдохнула и обвела нежным взглядом дом и сухую землю. Пора уходить. Но я знала, что скоро вернусь.
Обернувшись, я увидела Груна. Он сидел на древнем валуне, раскрыв клюв.
— Ты знал? — спросила я.
— Конечно.
— Но откуда?
Он взлетел и уселся на мое плечо.
— Разве ты не знала, что вороны — самые умные птицы?
Я прошла несколько шагов, прежде чем увидела это.
Да так и остановилась как вкопанная. Грун взмахнул крыльями и улетел.
Впереди, в метрах ста от меня, маячила густая темная масса, постепенно приближаясь. Это были вовсе не тени.
— Что?.. — прошептала я и тут же замолчала, от неожиданности прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.
Вороны. Это были вороны. Десятки, а то и сотни, они медленно приближались, шелестя огромными крыльями. Неужели это?..
Черная масса стремительно приближалась. Я неотрывно смотрела на летящих птиц.
Стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь шелест крыльев. Секунда — и птичья стая остановилась в двух метрах от меня. Птицы, как по команде, разлетелись в разные стороны, оставив лишь человека, что принесли.
Я судорожно выдохнула, но не могла произнести ни слова, не могла пошевелиться. Я оцепенела и жадно смотрела на него, не моргая. Смутно осознавая, что по щекам текут слезы.
Может ли быть так, что я просто сошла с ума после пророчества? И низины, как беспощадные пустыни, показывают мне лишь желанный мираж. Самый желанный на свете.
Моран стоял напротив меня. Птицы кружили вокруг него. Как и я, он был неподвижен и не проронил ни слова.
Я настолько была ошарашена этим видением, что позабыла обо всем на свете: о Фареле, пророчестве, тенях, о том, что у меня другое лицо.
Какая разница? Я увидела своего любимого, пусть это даже призрачный мираж, фантом — это было неважно! Важно было лишь то, что я вновь смотрела в его глаза. Я видела его и даже чувствовала.
Сколько я простояла вот так — в молчаливом оцепенении, неизвестно. Может, несколько секунд. А, может, несколько лет. В низинах время всегда ощущалось иначе.
— Лиза, — неожиданно произнес он.
Я вздрогнула и до боли закусила губу. Он назвал меня по имени? По имени? Он настоящий! Это не фантом! Стоит совсем рядом, смотрит на меня и зовет по имени. Кажется, сердце сейчас разорвется.
— Моран, — дрожащим голосом произнесла я, — ты…Ты узнал меня?
Он едва заметно кивнул, порывисто подошел ко мне. Обхватил мои плечи ладонями, заглянул в глаза. Всего на миг… Провел большим пальцем по щеке. Шумно выдохнул и крепко прижал к себе.