Хранитель Ардена
Шрифт:
– Ложись, – шепнул Закария ей на ухо и нежно прикусил мочку.
Ее дыхание было прерывистым и тяжелым, в то время как Закари выглядел спокойным и собранным. Она опустилась на его подушку, и Закария, зажав кисть в губах, сел на кровати так, что бедра Тины оказались зажаты между его коленями. Он приподнял ткань сорочки, обнажая плоский живот и маленькую упругую грудь.
– Хочу нарисовать руну здесь, – сказал он, проведя кисточкой по коже между грудями, и с губ Тины сорвался тихий стон. Закария всегда любил сжимать ее талию и целовать там. Он мокнул кисточку в чернила и начал чертить
Закончив рисунок, он отложил кисть, склонился над грудью Тины и начал дуть на кожу, чтобы чернила быстрее высохли. Она прикрыла глаза и с трудом сдерживалась, чтобы не притянуть его к себе для поцелуя.
– Вот и все, – сказал он и опустил ткань ее сорочки. – Теперь я должен произнести традиционную брачную клятву.
Тина села и обняла его за плечи.
Закария прочистил горло и начал говорить с такой нежностью, что ее сердце готово было разорваться на части:
– Пусть любовь моя станет силой твоей. Пусть сердце мое станет домом твоим. Пусть душа моя станет родственной для души твоей. Ты моя, а я твой.
За окном стемнело, но в тусклом свете лампы Тина видела, как блестят его глаза.
Она поцеловала его в губы и сказала:
– Теперь моя очередь.
Закария кивнул.
– Где хочешь нарисовать руну? – По его лицу скользнула тень.
Тина с тоской оглядела его тело, покрытое бесчисленным множеством татуировок, которые свидетельствовали о том, что все это – лишь игра. Закария никогда не будет принадлежать ей.
С трудом проглотив горький ком в горле, она попросила:
– Повернись спиной.
Закария повиновался. Его лицо помрачнело, словно он прочел мысли Тины и понял ее боль. На его спине было меньше татуировок, и Тина погладила ладонью участок чистой кожи между лопатками. Почти там, где была руна на ее груди. Рядом с сердцем, только со спины.
– Я оставлю ее здесь, – шепнула она ему на ухо. – Ты ее не увидишь. Так же как не будешь видеть меня, когда покинешь Арден. – Одна непослушная слеза капнула ему на плечо. – Возможно, мы никогда больше не увидимся, но я надеюсь, что наши чувства хоть и будут незримы, сохранятся в наших сердцах.
Закария сидел неподвижно, но Тина готова была поклясться, что услышала рваный вздох. Она поцеловала его спину и на месте поцелуя начала выводить руну.
Закончив рисунок, она произнесла клятву:
– Пусть любовь моя станет силой твоей. Пусть сердце мое станет домом твоим. Пусть душа моя станет родственной для души твоей. Ты мой, а я твоя.
Закария повернулся к ней и заключил в нежные объятия. Тина провела пальцем по кольцу в его губе, очертила шрам, пересекающий бровь.
– Мы должны скрепить наши клятвы помимо брачной руны?
Его губы растянулись в несмелой улыбке.
– Да.
– Как?
– Мы должны провести брачную ночь.
С этими словами Закария крепче прижал ее к себе и поцеловал. Прикрыв глаза, Тина обвила его шею руками. Она пропускала отросшие пряди его волос сквозь пальцы, гладила спину и тихо постанывала, пока Закария ласкал
– Что-то не так? – встревоженно спросил Закария.
– Нет, – поспешила успокоить она. – Просто хочу, чтобы руна сохранялась как можно дольше.
Закари понимающе улыбнулся и снова припал к ее губам. Тина легла на подушку и потянула его за собой.
– Я скучал по тебе, Тина, – прошептал он, рукой лаская нежную грудь. Его дыхание участилось, и Тина почувствовала его возбуждение. Она раздвинула бедра и смело заглянула ему в глаза.
Закария понял намек. Он провел ладонью по разгоряченной коже живота к бедрам. Его грубые мозолистые пальцы стали на удивление мягкими и нежными, пока он касался ее в самом чувствительном месте. Тина застонала громче и потянулась к поясу его штанов. Скользнув рукой под ткань, она обхватила горячую твердую плоть и осторожно погладила. Закария застонал в унисон с ней.
Они ублажали друг друга трепетно, медленно, нежно. Их поцелуи были признанием в чувствах, которые они не могли высказать вслух. Они играли в гонку с судьбой, желая выкроить для себя больше времени. Времени, когда они могли любить, преданно и безрассудно.
– Я хочу тебя, – прошептал Закария, стягивая одной рукой белье, а другой продолжая ласкать ее.
– Я твоя, – громко простонала она ему в губы, когда он надавил на особо чувствительную точку, и спустила с него штаны.
Закария широко развел ее бедра и придавил весом своего тела.
– Скажи это еще раз, – попросил он, медленно входя в нее.
Тина вскрикнула от неожиданности и удовольствия.
– Я всегда буду твоей, Закария, – прошептала она и начала осыпать поцелуями его лицо. – Всегда.
Тина проснулась от удушающей духоты. Все ее тело было покрыто липким потом, в висках гудело, а к горлу подступила тошнота.
Она присела на кровати и огляделась по сторонам. В комнате царил полумрак, и единственным источником света была горящая благовонная свеча. Тошнота отчего-то усилилась. Закария всегда зажигал на ночь свечу, потому что ее аромат действовал на него успокаивающе и благотворно влиял на сон. Приторный сладкий запах с примесью пряностей разъедал ее ноздри, усиливая головную боль.
Желудок скрутило сильным спазмом. Тина рывком вскочила с кровати, выхватила из комода ночной халат, который принесла в комнату Закарии несколько месяцев назад, и выбежала из комнаты. Она в считаные секунды пересекла залитый лунным светом коридор и, едва очутившись в умывальне, опорожнила желудок. В горле стояла горечь от желчи. Ее тело сковала неприятная усталость, а головная боль лишь нарастала. С трудом отдышавшись, она ополоснула лицо и рот у рукомойника и медленно побрела обратно в комнату.