Хранитель Ардена
Шрифт:
Для Закарии долгое время это была семья. Он готов был пожертвовать ими ради возмездия, зная, что через пятнадцать лет эти воспоминания можно вернуть с помощью особого ритуала. Но служители Ордена вряд ли заберут их. Ведь именно любовь к семье и желание отомстить за нее привели его в Орден. Эти воспоминания делали его преданным адептом.
– Я вспомню ее через пятнадцать лет, – попытался Закария ухватиться за последнюю надежду. Они произнесли брачные клятвы. Он искренне верил, что чувства Тины были так же крепки, как и его, и она согласится ждать.
Это казалось эгоистичным
Но он не мог с собой ничего поделать.
Холланд встал из-за стола и подошел к нему. Снова сжал его плечо, на этот раз мягче, словно хотел выразить сочувствие, но давно позабыл, как это делается.
– Закария, мы служители теней и крови. Ты знаешь, что это значит. Если даже воспоминания вернут, они будут блеклой тенью того, что ты когда-то испытывал. Ты сам за годы службы станешь тенью себя настоящего. Того Закарии, которого полюбила Тина и который полюбил ее, больше не будет. Тебе надо смириться с этим и отпустить ее.
– Когда я должен уехать? – спросил он безжизненным голосом.
– Корабль, на котором мы прибыли из Дахаба, отплывает завтра на рассвете.
Вместо нескольких месяцев хрупкого счастья осталось лишь пепелище.
Закария не мог находиться рядом с Холландом. Он повернулся лицом к двери, собираясь выйти.
– Закария.
– Что?
– Не давай ложных надежд. Не лишай ее шанса построить счастливую жизнь с другим человеком. Не позволяй ей ждать тебя.
Закария кивнул и вышел из кабинета. Большую часть дня он провел на тренировочной площадке, избивая мечом деревянных чучел, а после отправился к княжне.
Когда Закария поступал на службу к принцу Рэндаллу, тот дал обещание, что отпустит его, когда придет время. Княжна Аврора обещала, что сдержит слово, данное мужем.
– Тина знает? – первое, что спросила она, когда Закария пришел в ее покои попрощаться.
– Еще нет, но ей известно, что я рано или поздно уйду.
Аврора смотрела на него с болью и толикой разочарования.
– Неужели ты не можешь остаться?
– Нет. – У Закарии не было сил разговаривать с ней. Ему еще предстоял разговор с Тиной. Даже не попрощавшись, он направился к двери и только у выхода бросил: – Берегите ее, пожалуйста. Она готова была отдать за вас жизнь. Надеюсь, вы этого не забудете.
День уже клонился к закату, когда Закария нашел в себе силы посетить Тину. Он подошел к небольшой деревянной двери и застыл перед ней, судорожно придумывая, как смягчить весть о своем уходе. Но никакие слова не способны были избавить от боли, которую он собирался причинить ей, которая сожгла его собственное сердце дотла.
– Здравствуй, – поприветствовал он ее, открыв дверь без стука.
Тина сидела на кровати и что-то вязала – кажется, детскую кофточку. Наверняка для сына княжны. Ее лицо было серьезным, сосредоточенным, но, как только она увидела Закарию, на ее губах сразу расцвела мягкая улыбка.
– Здравствуй, Закария.
Отчаяние накатывало волнами, сжимало внутренности тугим узлом и расползалось по конечностям подобно холодным скользким щупальцам.
Закария попытался выдавить из себя ответную улыбку, но не смог. Он всматривался в черты любимого
– Холланд тебе рассказал? – осипшим голосом спросил Закария, сделав несколько неуверенных шагов к кровати.
Ее плечи вздрогнули. Тина растерянно теребила пряжу, а потом неуверенно кивнула.
Повисла звенящая тишина. Они оба молчали, глядя друг на друга. Он стоял, опираясь одной рукой о небольшой столик, за которым они так часто пили чай с печеньем. Она сидела, сжимая вязание из цветной пряжи, которую ей подарил Закария. Им не нужны были слова, чтобы выразить всю боль, что раздирала в клочья их души. Они просто смотрели друг на друга.
Первой сдалась Тина. Нарушила тишину громким всхлипом. В следующий миг Закария уже стоял перед ней на коленях и сжимал тонкую талию руками, жадно поглощая ее губы. В последний раз. Затем она положила голову ему на плечо, и Закария почувствовал, как от горячих слез намокает его одежда. Тина нежно перебирала пальцами его волосы, которые он не стал убирать в привычный пучок, зная, как она любит трогать их. Любит его, а он разбил ей сердце. И осознание этого приносило ему самую большую боль.
– Закария, – слабый шепот обжег его ухо, – я буду ждать тебя… Неважно, сколько пройдет лет, я буду ждать. До последнего вздоха. Я твоя, а ты мой.
То была последняя капля.
Закария отшатнулся и отступил к двери, сжимая рукой горло будто от нехватки воздуха.
– Нет, Тина, не надо, прошу… – с горечью простонал он.
Тина встала с кровати. Она сделала шаг к нему, а потом замерла, устремив взгляд на потертый ковер. Прямо как в ту ночь, когда Закария не смог оставить ее, сохранив в тайне свои чувства. Лучше бы он тогда сказал, что не испытывает к ней ничего, кроме жалости.
– Ты сомневаешься, что я дождусь тебя? – сквозь слезы спросила она, так и не подняв головы. Выбившиеся из косы пряди спадали на ее лицо, скрывая шрам и отгораживая ее от мира густой завесой.
– Да, – ответил он и тут же возненавидел себя. – Ты не дождешься меня, Тина, потому что я не вернусь. – Слова разрезали его нутро острой бритвой, и он почувствовал вкус соленой крови на языке. Он должен был уйти, но продолжал смотреть, как его сильная северянка опустила плечи и задрожала всем телом, позабыв о гордости. Он и не заметил, что его самого трясло как в лихорадке.
– Я предупреждал, что тебе нужен другой, а ты, дуреха, меня не послушала. – Закария продолжал ранить и ее, и себя жестокими словами. – Мне жаль, Тина, прощай.
Он распахнул дверь, едва не сбив с ног Нору, которая как раз собиралась войти, и стремительно зашагал по длинному коридору.
Перед глазами стояла Тина. В ушах звенел ее голос. На языке все еще ощущался ее вкус. В сердце тоже была она.
Это достаточная плата за звание Мастера теней? За право священной мести?
Закария силой воли заставил себя не обращать внимания на ноющую боль в груди и шел по коридорам Вайтхолла, пока его не окликнули.