Хранить ее Душу
Шрифт:
Его руки замерли, а глаза потемнели.
— Очень давно… я смог привести туда человека. Она могла выбрать то, что ей хотелось, а я доставал это для неё — еду, которую не могу вырастить, вещи, которых у меня нет, украшения и мебель, которую я не могу изготовить. — Он слегка кивнул в сторону очага. — Это я тоже выменял, как и всё, что здесь сделано из металла. Я не могу плавить руду и обрабатывать её.
Он снова говорил о той загадочной женщине, и глаза у него всегда принимали тот печальный оттенок, когда он её вспоминал. Он рассказал, что она ушла, не захотела оставаться,
И всё же её сердце… медленно таяло для него.
Как та женщина могла остаться равнодушной?
— Возьмёшь меня туда? — почти умоляюще сказала она, протягивая руки к нему через стол. — Я хочу увидеть этот город.
— Я хотел бы. Я думал об этом. Но добраться туда опасно, и если станет ясно, что ты — человек под маской, я могу не успеть защитить тебя. — Он тяжело выдохнул. — Однако… туда вести тебя всё же безопаснее, чем идти с тобой вдоль границ Покрова, где глупые Демоны рискнут напасть даже на меня. И проще, чем выводить тебя на поверхность, где бродят самые голодные и отчаянные охотники на людей. Они знают, что я ищу себе человеческую спутницу, знают, чем я занимаюсь — и могут позволить мне идти с тобой, пока ты остаёшься рядом. Как я сказал, они не такие, как остальные Демоны. Они не убивают человека если увидят, только если не умирают от голода.
— Я доверяю и знаю, что ты меня защитишь.
Она сложила руки, будто держала меч, и начала тыкать невидимые цели в воздухе.
— А если что — я просто пырну их.
Орфей рассмеялся ярко, искренне.
— Ты странная, моя маленькая лань.
Рея почувствовала, как у неё теплеют щёки.
Он редко использовал это прозвище, но каждый раз оно отзывалось внутри чем-то странным. Сейчас — тоже. И брови дёрнулись, когда что-то болезненно кольнуло в животе. Только вспыхнуло — и ушло, но её внутренности тревожно сжались.
— Нам всё ещё нужно сделать так, чтобы ты лучше обращалась с мечом. Ты пока не очень хороша в этом, Рея.
— Это сложно, ладно?! — она рассмеялась. — Я не привыкла размахивать мечом. Это утомительно!
— Не могу сказать того же. Мне кажется, будто я поднял не больше, чем палку.
— Ну, я не такая большая и сильная, как ты.
Она потянулась через стол за одной из мелких косточек, поморщившись, когда живот ударился о край, и откинулась обратно на сиденье.
— Знаешь, когда я стану хороша с мечом, я тебе… Орфей?
Рея замерла, потому что в тот момент, когда она завязывала косточку на конце оберега, его глаза вспыхнули алым. Его ладони хлопнули по столу, и когти вонзились в деревянную поверхность.
— Почему я чувствую запах крови? — прорычал он, мышцы на руках и плечах напряглись.
— Я… кровоточy?
Рея приподняла предплечья, осматривая их — никаких ран. Она встала на колени, проверила тело, ноги — и тогда почувствовала влажный скользкий дискомфорт между бёдрами.
— Ох, чёрт… — выдохнула она, увидев, как Орфея будто передёрнуло.
Так. У нас проблема. Очень большая, мать её,
— Т-ты знаешь, что бывает с женщинами раз в месяц? — спросила она, видя, что он становится всё напряжённее.
Он покачал головой — резко, со звуком, будто в черепе что-то гремело, как будто он пытался вытряхнуть мысли или туман. Белый вспыхнул в его глазах — и тут же вновь резкий красный.
— Да…
Он встал так резко, что стул с грохотом заскрёб по полу и почти опрокинулся.
— Я должен уйти. Ты не в безопасности рядом со мной.
Она только успела увидеть, как Орфей почти бегом понёсся к двери.
Дверь захлопнулась с громким стуком.
Его последние слова прозвучали жёстко, почти болезненно:
— Держись от меня подальше. И не выходи из дома.
Ну классно.
Рея должна была подумать заранее, что делать, когда у неё начнутся месячные. Она знала, что кровь влияет на него, что она выводит его из себя, пробуждает голод… но она напрочь забыла. И будто одно только осознание вызвало спазм — Рея застонала, обхватив живот руками, когда её пробила первая настоящая менструальная боль.
И что, чёрт подери, мне теперь делать?
Глава 19
Рея недовольно буркнула, усаживаясь в человеческое кресло в гостиной, которое она придвинула к окну, чтобы видеть Орфея: он сидел снаружи, прямо внутри соляного барьера. Он сидел со скрещенными ногами спиной к дому.
— Ну и полное дерьмо, — пожаловалась она пустоте.
Ей удалось самой разжечь камин — она чувствовала его тепло, — и всё же в доме было до омерзения холодно. Потому что она была одна. И оставалась одна уже три дня.
Быть запертой внутри, пока земля подсыхает, было тяжело, но тогда хотя бы Орфей мог заходить в дом и проводить с ней время. Скука давила, но она уже привыкла, что он всегда рядом — и теперь полное отсутствие его присутствия было мучительным.
Неужели я успела к нему привязаться?
К его голосу, его запаху, к одному лишь факту его существования рядом. К этим сияющим глазам, в которых читалось столько эмоций, и половину из которых она едва понимала. К тому, как он заполнял собой всё пространство, оставляя ей так мало места, чтобы чувствовать себя по-настоящему одинокой.
Он был там, всего в нескольких шагах за окном, и всё же казалось, что между ними — мили.
Я не чувствовала себя так одиноко с тех пор, как была маленькой.
Первые годы после смерти семьи были именно такими, но потом Рея научилась жить дальше. Она носила свою боль как нашивку, шла вперёд, отказываясь тонуть в жалости к себе — ведь она знала, что жители деревни не станут ей компанией. Она научилась сама поддерживать себя, несмотря на своё несчастье.
А теперь, когда она успела почувствовать, каково это — быть под присмотром, быть нужной, желанной, ценимой… чувствовать себя не проклятием, а чем-то бережно охраняемым… теперь она ощущала пустоту оттого, что этого больше нет.