Хранить ее Душу
Шрифт:
Рея вскрикнула и рефлекторно дёрнула ногой.
Орфей усмехнулся, прежде чем отпустить её ступню и перейти к другой.
Лёжа на боку — её тело специально пыталось перекатиться, чтобы уйти от его намеренной щекотки, — она уставилась в стенку купели широко раскрытыми глазами.
Он… он только что рассмеялся? Её взгляд в изумлении упал на него у борта ванны. Она не знала, что он способен смеяться, и этот звук — глубокий, насыщенный — оказался удивительно приятным и очаровательным.
Закончив мыть её ногу,
— Повторить?
— Н-нeт! — закричала она, отчаянно пытаясь вырвать ногу.
Он поднёс коготь ближе, почти на дюйм, и она рассмеялась уже от паники.
— Пф, — фыркнул он, ещё один смешок сорвался с его губ, когда он отстранился и отпустил её. — Вы, люди, такие странные. Похоже, что вам щекотно, и всё же вы смеётесь… даже когда я ещё не начал. Я никогда этого не понимал.
Она не могла в это поверить. Он… он дразнил её.
Рея лежала голая в купели после того, как он собственноручно вымыл её, чувствуя резкие, нежеланные вспышки удовольствия — и теперь этот монстр дразнил её.
Она закрыла пылающее лицо руками. Это так странно. Совсем не так она представляла себе всё, что должно было случиться, когда она окажется здесь.
Он ест людей.
И всё же Рея чувствовала, как в груди шевелится смешок, рвущийся наружу, желающий откликнуться на его смех, потому что даже она знала — реакция людей на щекотку была нелепой. Это была пытка, она не могла представить ничего хуже — кроме боли, — но тело всё равно начинало хихикать.
— Я завершил заклинание, — сказал Орфей, поднимаясь и нависая над ней, прежде чем направиться к двери. — Там есть ткань, чтобы ты вытерлась. Когда закончишь — позови, и я покажу тебе твою комнату.
Когда он ушёл, Рея опустилась так, что губы скрылись под водой, и выдохнула пузырьки раздражения. Она позволила остаточному теплу пропитать уставшие мышцы и безвольно откинула голову, отдыхая.
Я голодная и вымотанная.
Как бы ни хотелось остаться здесь подольше, она боялась, что просто уснёт прямо в купели.
Она села и понюхала свои руки — запаха не было. Она знала, что он намылил её чем-то, но не могла уловить ни малейшего следа.
Потом она выбралась, закутавшись в большой кусок ткани, который вполне мог сойти за полотенце. Вряд ли он умел их делать. Спрятав наготу — хотя это уже не имело значения, ведь он видел и трогал всё — она позвала его.
Он провёл её по коридору в комнату рядом с купальней. Коридор не был в центре дома: купальня и, как она поняла, её будущая комната находились по одну сторону. А эта часть коридора была уже на другой стороне, где располагалась всего одна дверь.
Там он спит.
Ему явно нужно больше пространства, учитывая его размеры. Интересно, он спит в гнезде?
Эта
Он открыл для неё дверь и жестом пригласил войти.
— Ты голодна? Я плохо готовлю человеческую пищу — это тебе придётся делать самой, — но сейчас я принесу то, что ты можешь съесть.
Рея кивнула, и он снова оставил её одну.
Она вошла внутрь, закрыв за собой дверь, и осмотрелась. Комната была небольшой — длиннее, чем шире. Место, где когда-то, видимо, было окно, теперь было заколочено. Из мебели — только старенькая деревянная кровать, прикроватный столик и шкаф.
Из-за тесноты кровать стояла у стены, общей с коридором. На квадратном столике уже горели три свечи. Рея подошла к шкафу и открыла его.
И похолодела.
Он был забит белыми платьями — похожими на то, в котором её привели сюда. Никаких других цветов. Ни штанов, ни рубашек, ни юбок. Только свадебные платья.
Это вызывало отвращение. Перебирая их, она отчаянно хотела найти хоть что-то другое, но предпочла платье наготе. Она выбрала самое простое — без кружева и вышивки — решив использовать его как ночную рубашку.
Кто-то уже думал так же: платье было укорочено, чтобы не путаться в ногах во сне.
Сколько людей умерло, придя сюда?
Рея не позволила себе задержаться на этой мысли. Это было прошлое — и оно не должно её волновать. Они уже мертвы. Значение имела только её собственная жизнь.
Она надела платье как раз вовремя — дверь открылась, и он поставил деревянную миску в ногах кровати. Внутри были клубника, черника, малина и фундук.
— Фрукты? — спросила она с удивлением.
Она взяла клубнику и откусила — та оказалась удивительно сладкой.
— У меня есть сад. Я научился выращивать простую человеческую еду. Немного, но я знаю, что вам нужно есть регулярно. Я поддерживал его веками.
Она нахмурилась, губы сжались, и он наклонил голову.
— Почему ты выглядишь растерянной?
— Это… слишком много сразу. Я не ожидала, что ты живешь в доме. И уж точно не свежей еды. Я думала, когда ты сказал «еда», ты просто швырнёшь в меня кусок мяса или что-то такое. Я просто… — Рея потёрла щёки, усталость тянула веки вниз. — Неважно. Спасибо за еду. Я устала. Я хочу спать.
Он наклонил голову в другую сторону и кивнул.
Рея не знала, который сейчас час. Постель пахла пылью и звериным мускусом, но она всё равно забралась под одеяло. Кровать была жёсткой, но мягче её прежней — из соломы и сена. А одеяло было сшито из звериных шкур.
Сердце тяжело сжалось в груди, когда она свернулась калачиком, настороженно относясь ко сну — но всё же позволила ему забрать себя.
Орфей вырвался из сна, когда его зрение в одно мгновение сменилось с чёрного на ярко-синее, а затем успокоилось до привычного мягкого свечения. Его разбудили крошечные шаги — осторожное, явное крадущиеся движение на цыпочках по полу перед дверью его спальни.