Хранить ее Душу

Рейн Опал

— Большинство людей боятся быть в лесу в одиночку. Ты считала, что одна будешь в большей безопасности?

Она провела ладонью по руке — от бицепса к предплечью.

— Я хотела стать Демоноборцем, если бы мне удалось выбраться из деревни. Они часто убивают животных и вскрывают их, чтобы кровь привлекала Демонов, и так устраивают ловушки. Я знала, что они отвлекут их внимание. А чем больше расстояние между мной и ними, тем выше шанс сбежать. Мы достаточно знаем о Демонах: им проще пойти на запах мёртвого

человека — лёгкой добычи, чем гнаться за тем, кто убегает.

— Это было… умно с твоей стороны. — Он отвернулся от неё и снова задал направление пути. Он услышал её шаги, а затем она поравнялась с ним. — Ты хотела стать Демоноборцем?

Это было любопытно. Ни одно из его прежних подношений не желало становиться одним из этих охотников.

— Считается, что это люди с очень слабым страхом, — тихо ответила она. — Чем сильнее человек им пахнет, тем больше он привлекает Демонов. Некоторые верят, что, если страха нет вовсе, тебя вообще нельзя учуять — можно оставаться незамеченным даже ночью. Я никогда не была особо пугливой, даже в детстве.

Это было не совсем так. Демоны могли учуять человека вне зависимости от того, боится он или нет, но да — отсутствие страха действительно усложняло задачу.

— Ты пахнешь им, — сказал он. Он не был уверен, обманывает ли она себя, но страх в ней он чувствовал.

— Я не говорила, что не чувствую его! — выкрикнула она, заставив его резко откинуть голову назад. Её глаза расширились, и она тут же прочистила горло. — Я хотела сказать… да, я знаю, что боюсь, но не так, как остальные. Я надеялась, что если буду тренироваться с гильдией, они помогут мне стереть его полностью.

Хм. Это действительно было любопытной мыслью.

— Почему ты хотела стать Демоноборцем? Чтобы защищать тех, кто тебе дорог?

— Нет. — Её голос стал тише. — Мне больше некого защищать.

Именно тогда он заметил, как сильно у неё стучали зубы от холода. Он опустил взгляд к её босым ногам и увидел, что платье теперь стало значительно короче и доходило почти до колен.

— Я просто хотела свободно путешествовать по миру. А убивать по пути отвратительных Демонов было бы приятным бонусом. — Она на мгновение посмотрела на него. — Понимаю, что тебе вряд ли приятно это слышать.

— Вовсе нет. Я не Демон.

Она коротко рассмеялась и снова отвернулась.

— Думаю, это правда. — Она плотнее натянула капюшон и обхватила себя руками, растирая плечи, словно пытаясь согреться. — А кто ты вообще? Никто ведь толком не знает.

Орфей и сам не был уверен. Существовало мнение, что он наполовину Демон, наполовину человек и наполовину — нечто иное. Большинство считало Сумеречных Странников чем-то «другим», относя их к неизвестной категории. Одному из множества вопросов без ответа.

— Почему ты всё время отводишь от меня взгляд? — спросил он вместо

ответа. — Тебя настолько теперь отталкивает мой вид?

Он не смог скрыть раздражение в голосе. Ему не нравилось, что она не могла даже смотреть на него.

— С человеческой кровью на лице, очевидно показывающей, что ты только что кого-то съел? — она фыркнула. — Да, на это довольно жутко смотреть.

Хм… Он знал, что людей пугает кровь их собственного вида. Он наклонился и зачерпнул пальцами снег, ощущая, как тот хрустит под перчаткой.

— Я не доел его, — сказал он и начал втирать мокрый снег себе в лицо. Тепло его тела быстро растапливало его, смывая кровь. — Я пошёл искать тебя.

— Чтобы съесть меня?

— Нет. Найти, — резко поправил он. — И мне помогло то, что я не обнаружил тебя бегущей.

Он охотился за ней и не был уверен, как повёл бы себя, если бы пришлось продолжать погоню. Те холодные, онемляющие «руки», сжимающие его разум, сомкнулись бы сильнее. А когда он увидел её стоящей на месте, в пелене красного зрения, словно ожидающей его… это, наоборот, ослабило их хватку.

Часть его хотела её съесть — желание пожирать людей всегда жило внутри него. Но другая часть хотела найти её. И защитить.

— То есть… если бы я стояла на месте, это действительно помогло?

— Да. — Скорее всего, при поимке он бы разорвал её когтями и пролил её кровь. Голод и жажда пронзили бы его, и он бы действительно её убил.

Он наконец повернул голову к ней, закончив очищать свой череп.

— Так лучше?

Она медленно посмотрела на него, а затем повернулась полностью.

— Намного лучше.

Его взгляд скользнул по её дрожащей фигуре, пока они продолжали идти в замедленном темпе, который он задал.

— Тебе холодно. Я не могу нести тебя на правой руке сейчас, но, думаю, смогу удержать тебя левой.

Он протянул ей руку.

Она сморщила нос, переносица смялась, а во взгляде мелькнула тревога.

— Но ты же ранен.

— Ты почти ничего не весишь для меня. Ты не утомишь меня быстрее, чем это сделают мои раны.

— Ну… думаю, так будет теплее.

— Иди, маленький человек. — Он сделал жест, подставляя ей левую руку шире. — Позволь мне растопить твоё сердце.

Его зрение окрасилось фиолетовым, глаза приняли этот оттенок, когда по дугам её щёк разлился румянец, а в уголках губ мелькнула крошечная улыбка. Первая улыбка, которую он увидел на её мягких губах, — и от неё тепло закружилось у него в животе, полностью заглушая боль.

Это была странная реакция — глупая, — но от того, что она сама шагнула к нему, к этой стороне, и уселась в сгиб его локтя, который он опустил для неё, его внутренности запели. Он обвил её рукой, ладонью полностью охватив её бок, и поднял в воздух, уводя от снега.