Хранить ее Душу

Рейн Опал

Рея вложила подарок в его ладонь.

Он осмотрел его другой рукой, потянув за одну из деталей, чтобы поднять в воздух. На толстом шнурке были нанизаны бусины: черная, небесно-голубая, затем фиолетовая — последовательность повторялась трижды и заканчивалась бубенчиком.

Сначала она планировала сделать ему браслет или что-то для его комнаты, но потом ей пришла в голову эта идея.

— Я подумала, может, ты привяжешь их к центру рогов. — Она закусила губу изнутри. — Но если будет слишком шумно, не обязательно.

— Можешь надеть их на меня? — спросил он, протягивая

их ей. — Я не смогу нормально дотянуться.

Она взяла их, и как только собралась обойти его, он схватил её за заднюю часть бедер и усадил к себе на колени. Она тихо пискнула от неожиданности, так как никогда раньше не сидела на нем.

Её бедра оказались разведены поверх его ног, колени уперлись в пространство между его ногами и креслом. Он повернул голову в сторону, показывая, что готов. Она осторожно привязала украшение к рогу, на полпути между основанием черепа и началом первой спирали.

Бубенчик тихо звякнул, когда он повернул голову в другую сторону, чтобы она могла привязать второй.

— Ну, как тебе?

Она снова села на его бедра, положив руки себе на колени, и с неуверенностью ждала его ответа.

— Они отвлекают. — Он покачал головой, заставив бубенчики зазвенеть. — Но они будут напоминать мне о тебе, когда будут звенеть.

Он еще немного потряс головой, даже покивал вверх-вниз, просто чтобы услышать их звон. Грудь Реи затопило тяжелое чувство, которое она не могла различить. Его слова врезались в сердце — словно он пытался дотянуться до него и забрать себе.

Она обхватила его морду обеими руками и поцеловала в самый кончик, крепко зажмурившись. Как Сумеречный Странник может быть таким очаровательным?

Когда она начала отстраняться, открывая глаза, её веки дрогнули: его сферы стали ярко-розовыми. Было странно видеть этот цвет, таким пылающим. Это был всего лишь второй раз, когда она видела их такими.

— Твои глаза…

Прежде чем она успела закончить, Орфей положил руку ей на затылок и притянул ближе, чтобы провести языком по её губам, возвращая поцелуй.

Длинный и плоский, его язык снова коснулся её, и пальцы на ногах поджались; непреодолимая потребность ответить захлестнула её. Рея лизнула его в ответ, едва не застонав от ощущения его прикосновения к своему языку и легкого привкуса, который встретил её.

Он делал это снова и снова; его глаза оставались того же ярко-розового цвета фламинго, похищая всё её внимание, кроме желания отвечать на каждое движение языка. Её руки сжались в тугие кулачки на ткани его рубашки.

Желание перевернулось в животе и послало дрожь по внутренним стенкам её влагалища. Влажность у входа усилилась, когда он наклонил голову, чтобы лизать настойчивее, бубенчики тихо звякнули, и он мотнул головой, чтобы заставить их звучать громче.

Чёрт. Его огромные ладони обхватили её талию и бедра, почти полностью смыкаясь вокруг её стана. От жара его рук по коже побежали мурашки. Я хочу его. Она приоткрыла губы, чтобы проверить, проникнет ли он языком

глубже, и он сделал это, вылизывая всю полость рта. Я так сильно его хочу.

Фиолетовый цвет мелькнул в его сферах, показывая, что она не одинока в этом чувстве, прежде чем снова смениться розовым — словно та эмоция, которую он обозначал, была сейчас сильнее.

Рея отстранилась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть, как тяжело она дышит. Бесполезно. Она не сомневалась, что он чувствует запах её возбуждения.

— Орфей, — выдохнула она, всё тело вибрировало. — Я хочу, чтобы ты касался меня свободно.

Рея не знала, как начать. У неё никогда раньше не было секса, и она не знала, как подвести их к этому естественно.

— Конечно, — прохрипел он; его глаза наконец стали фиолетовыми и застыли в этом цвете. Он наклонился, чтобы лизнуть её шею, пытаясь задрать её юбку, хотя её колени мешали. — Я всегда хотел коснуться тебя вне ванны.

— Н-не здесь. Пойдем в твою кровать?

— Да, — тихо простонал он, хватая её за задницу и прижимая к себе, пока вставал. С каждым шагом шарики в бубенчиках тихо позвякивали. Он провел языком под её челюстью. — Мне очень нравится мой подарок, маленькая лань.

Зная, что он не даст ей упасть, она начала поспешно расстегивать пуговицы на его рубашке; её тело с каждой секундой всё больше распалялось от предвкушения.

Он бросил её на кровать, затем отступил, глядя на наполовину расстегнутую рубашку. Он коснулся её работы; тусклый свет двух свечей на тумбочке рядом с огромной кроватью освещал его достаточно, чтобы она могла видеть.

— Ты тоже собираешься касаться меня?

Касаться его? Она планировала касаться его всем телом, везде и сразу. Она кивнула, забираясь с ногами на кровать и вставая на колени, чтобы стянуть платье через голову. Затем она сняла свое белье на завязках.

Она давно утратила способность стесняться своей наготы перед ним и не хотела ждать ни секунды дольше, чем нужно, пока он попросит её раздеться или спросит, можно ли ему снять одежду самому.

Обнаженная, она потянулась, чтобы расстегнуть последние три пуговицы. Как только он сбросил рубашку, она положила руки ему на талию, чтобы расстегнуть пуговицу на его штанах — ей нужно было, необходимо было узнать, как выглядит остальная часть его тела. Она никогда не видела его ног, и хотя она касалась его, она никогда не видела, как выглядит его член.

Она уже собиралась стянуть их вниз и наконец открыть то, что так жаждала увидеть, но его рука опустилась и перехватила её ладони.

— Сними, — потребовала она. Он колебался, но ей было плевать. — Я хочу видеть тебя.

— Ты ведешь себя странно, — сказал он, прежде чем позволить ей стянуть штаны.

Он сбросил обувь.

— Я хочу тебя, Орфей. Я хочу видеть, хочу трогать, хочу чувствовать.

Она успела лишь мельком взглянуть на его ноги и ступни, прежде чем её слова вызвали резкое рычание, и он стремительно наклонился, опрокидывая её на спину. Он прижал её руки к кровати, нависая над ней на четвереньках.