Хранить ее Душу

Рейн Опал

Они оба тяжело дышали и хрипели, сжимая друг друга в крепких объятиях. Прижавшись к его груди, она чувствовала, как тяжело и быстро бьется его сердце. Оно вторило тому, что билось внутри неё, достигая места, куда ни один человек никогда, никогда не доберется.

Я никогда не смогу вернуться, — подумала она, опустив глаза и чувствуя, как он интимно пульсирует внутри неё. Рея обожала это. Ничто никогда не ощущалось так потрясающе, и после того, как она приняла его всего, она знала — ни один человек не сможет её удовлетворить.

Она

хотела бы испугаться, расстроиться, но всё, что она могла, — это купаться в этом блаженном послевкусии. Она прижалась к нему крепче, и он начал ласково тереться боком морды о её голову над ухом.

Он обнимал её, ластился, был таким нежным после того, как только что вколачивал в неё, как дикий зверь, словно сдерживал это в себе. И всё же она знала, что он, должно быть, всё еще сдерживался, что не дал ей всего.

— Ты в порядке? — В его голосе было столько заботы и искренности.

Она кивнула, подавляя желание заплакать от замешательства, от удовлетворения, разрыдаться как идиотка от удовольствия, которое он только что подарил ей. Буквально рыдать вокруг его члена.

— Тебе не больно, правда?

Он играл на струнах её сердца, и она чувствовала, как они ноют в груди. И когда она посмотрела вверх сквозь его мех и свои ресницы то увидела, что его светящиеся глаза розовые, она почувствовала, как эти струны натянулись еще сильнее.

Это несправедливо, что он такой милый.

Глава 28

Орфей проснулся от ужасной боли в паху. Эта была та самая ярко выраженная, пронзительная боль, идущая вдоль члена, которую невозможно игнорировать. Он не открыл глаза, оставаясь в темноте, но его разум просыпался.

Он тяжело дышал, прижимая ближе к себе мягкое и теплое тело Реи, втираясь бедрами в её пышные ягодицы. Одного этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы заставить его содрогнуться.

Она заснула в его объятиях вскоре после того, как они занялись сексом, и он прижал её к себе, довольный тем, что она спит в его руках, в его постели, под его мехами, обнаженная и расслабленная от удовольствия. Её ровное дыхание убаюкало его, легкое сердцебиение, ощущаемое спиной и отдающееся в его груди, успокаивало.

Ему следовало бы спать, но он был беспокоен.

С каждым вдохом он вбирал её запах бузины и красных роз, но это была лишь основа. К ней примешивался запах её сладкого возбуждения, её терпких оргазмов, смешанных с его смазкой и семенем. Она была спутанным клубком ароматов, который с каждым вдохом говорил ему, что он только что её трахнул.

Этот запах сводил его с ума. Она была помечена этим доказательством, запахом его тела и спермы, и он хотел большего.

Орфей с шипением втянул воздух, когда его бедра неконтролируемо дернулись вперед; его член искал утешительного тепла и внутренних стенок, которые укрыли бы его.

Он убрал руку с её тела и схватился за него. Я выпустил его. Во сне, под шквалом ощущений, его член выдвинулся полностью, пройдя сквозь щупальца, которые его не сдержали.

Он

болел так, как не понять ни одному человеку. Была причина, по которой щупальца удерживали его ствол. Он не любил долго оставаться открытым и требовал их влажного тепла или же быть погруженным в его собственную щель, или в её, и теперь его жгло от того, что он так долго был без защиты и стимуляции, которая заставила бы выделиться смазку. Он мог только гадать, как долго он находился в таком набухшем и свободном состоянии.

Его тело было возбуждено с того момента, как он наконец почувствовал Рею, соединился с ней и узнал, что она хочет разделить с ним тело.

Но она спала, и ему было стыдно, что он позволил себе дойти до такого глубокого возбуждения, когда она могла чувствовать себя уязвимой.

Уперевшись ладонью, он отодвинул бедра от неё и начал давить вниз. Он сдерживал скулеж, пытаясь подавить дрожь отвращения к тому, что делал. Неприятная боль разлилась по паху, и член начал протестовать.

Он был слишком налит кровью для этого, слишком тверд, но он всё равно давил вниз. Его щупальца извивались, пытаясь помочь ему и ожидая, когда он протолкнет его достаточно глубоко, чтобы они могли охватить его до самой головки.

Напряжение сковало мышцы, заставив мех и плавники встать дыбом.

Облегчения не наступило даже когда они полностью обвили его. Не тогда, когда основание оказывало сильное давление на внутренности за его швом.

— Орфей? — услышал он её сонный и хриплый голос.

— Прости, — прохрипел он, вытирая руку о мех на бедре, чтобы убрать смазку, которая стала гуще обычного, и успокаивающе погладил её по руке. — Я не хотел тебя будить. Спи дальше.

Я не хочу, чтобы она уходила из моих объятий. Он больше всего на свете хотел, чтобы она осталась здесь, чтобы он мог держать её.

— Что-то случилось? — Она слегка перекатилась, поворачиваясь на спину.

Ему пришлось отвести бедра назад, чтобы она не почувствовала, что его член всё ещё частично выдвинут на длину щупалец, которые боролись, пытаясь удержать его.

— Ничего не случилось. — Он вслепую наклонил голову вперед, чтобы уткнуться в неё носом, не решаясь открыть глаза.

— Тогда почему ты дрожишь?

Это было потому, что он боролся с собственным телом.

Она потянулась рукой назад, чтобы коснуться его, и её пальцы задели спинки его щупалец. Он ожидал, что она отдернет руку, но вместо этого она погладила их, словно пытаясь понять, действительно ли там то, что она чувствует.

— Ты возбужден? — Хрипотца в её голосе напомнила ему, что мгновение назад она спала, и чувство вины захлестнуло его сильнее.

— Прости меня, — снова извинился он, открывая глаза, светящиеся глубоким фиолетовым цветом, чтобы найти её щеку и уткнуться в неё носом. — Спи. Я не трону тебя. Я просто хочу держать тебя, пока ты отдыхаешь.

Свечи не горели, и единственное, что она могла видеть — это свечение его сфер, озаряющее череп.

Она потянулась назад, чтобы обхватить ладонями его морду, проводя руками вверх и вниз по всей длине.