Холодное солнце
Шрифт:
Автомобиль притормозил около Бармина. Таксист недоверчиво посмотрел на дешевого клиента и сморщился. Он включил передачу, чтобы уехать, но Бармин вытащил из кармана деньги и, разложив купюры веером, приклеил их к боковому стеклу. Глаза таксиста пробежали по купюрам и слегка округлились. Таксист поспешно открыл дверь.
– В центр. И осторожней, пожалуйста! – сказал Бармин, садясь рядом с водителем. Сутулый с Димой молча сели сзади.
– Куда именно? – таксист занервничал, пытаясь в зеркало поймать глаза сидевших сзади клиентов.
– Прямо! – сказал Дима.
– Как
– Ну так поменяйся с соседом местами и веди себя тихо! – сутулый для убедительности приставил пистолет к уху таксиста.
– Так и знал! – по-бабьи воскликнул таксист и испуганно посмотрел на Бармина. – Ребята, я ничего не видел и не слышал. Хотите, выйду?
– Выйдешь, но позже. Гони, Иваныч! У нас времени в обрез!..
Минут через двадцать они остановились среди леса.
– Выходи! – коротко сказал водителю сутулый.
– Ребята, а может, не надо? Я правда ничего не видел! – взмолился водитель.
– Выходи, выходи. Не бойся. Разомнешься на свежем воздухе. Только не ходи в ментовку, не надо! – сказал Дима и, пересев на освободившееся впереди место, закрыл дверь.
Оставив таксиста на обочине проселочной дороги, «Волга» помчалась в город. Сидевший за рулем Бармин был рад, что таксиста не тронули.
– Иваныч, будешь слушать мои команды, – миролюбиво улыбаясь, начал Дима. – Поедем шхерами, так надежней…
Они крутились где-то в центре города.
– Куда дальше-то? – спросил Бармин.
– Приехали. Видишь лампочки? Ресторан «Континент».
Около ресторана были припаркованы дорогие иномарки.
– Давай к этим, – Дима весело посмотрел на Бармина и подмигнул. – Только ползком!
– Которые?
– «Мерседес» и джип. Еще тише… Вот так! Сможешь проехать в полуметре от них?
Бармин направил «Волгу» по касательной к иномаркам. «Мерседес» был пуст, а в джипе, откинувшись на сиденье, спал водитель.
Когда «Волга» поравнялась с джипом, сутулый прохрипел:
– Тормози!
Дима проворно сполз на коврик, открыл дверь и высунулся из автомобиля. Сутулый привстал, следя за его манипуляциями. «Волга» по инерции проползла мимо «мерседеса».
– Готово! – сказал Дима сутулому. – Даже если сработает только на пятьдесят процентов, им хватит. Ну, Алексей Иванович, половину суммы ты уже отработал! Теперь как-нибудь развернись и зайди этому «мерсу» в тыл. Только без суеты, а то быки что-нибудь заподозрят!
– Завалить кого-то хотите? – прервал молчание Бармин.
– Ну, Иваныч, до тебя доходит, как до динозавра! Ты что же думал, мы пушкой орехи колоть будем? – нервно засмеялся Дима, и Бармин отметил про себя, что этот парень вызывает у него невольную симпатию.
– Кончайте базар! – прохрипел сутулый.
В этот момент дверь с мигающими по периметру разноцветными лампочками отворилась, и на улицу вывалилась теплая компания расхристанных господ и молодых длинноногих женщин.
Сутулый горячо задышал в затылок Бармину и привстал, вглядываясь в лица вышедших на улицу. Бармин съежился.
– Ложная тревога, Владимирыч. Успокойся! Ну, хочешь, я это сделаю? – Дима ласково
– Это не твое дело, сынок, – ответил сутулый и вдруг мучительно закашлялся.
Дверь с лампочками вновь открылась, и на пороге показался усатый мужчина в смокинге и с бабочкой. Полусогнув массивный корпус, он придержал дверь, и на крыльцо вышел высокий парень в кожаной куртке, с сотовым телефоном в руке. Озираясь и при этом деревянно поворачиваясь всем корпусом, он направлялся к «мерседесу». За ним следовал молодой мужчина лет тридцати, гордо несущий на тонкой подростковой шее большую голову с черными блестящими волосами, зачесанными назад. Большеголовый был в черном пальто, распахнутом на груди, матово отливающем костюме и белой рубашке с галстуком. Он шел немного враскачку, как ходят слишком грузные люди или спортсмены. Надменно искривив рот и сверкая маслинами глаз, он что-то громко говорил молоденькой спутнице – почти девочке – в нелепо коротком платье и туфлях на чудовищных каблуках, с обожанием смотревшей на него сбоку.
Позади них, расслабленно выбрасывая впереди себя ноги, шагали четверо мордатых парней.
– Трогай, родной! – прошептал Дима и сжал плечо Бармина. – У «мерса» притормозишь на секунду! Все будет хорошо, парень! – сказал он скорее себе, чем Бармину.
Сутулый опустил стекло и приготовил оружие.
– Вот вы и встретились, – произнес Бармин, глядя исподлобья на вышедших из ресторана людей.
Он узнал большеголового. Это был тот самый благодетель, обещавший дать всем жителям города по корзине с едой и в одночасье установить в округе законность.
– Давай же! – прохрипел сутулый.
– Нет, не могу.
– А ты смоги, милый, дай правосудию свершиться! – Дима так пронзительно посмотрел на Бармина, что тот отвел глаза.
Когда «Волга» поравнялась с джипом, сутулый отрывисто скомандовал: «Тормози!»
Большеголовый был сейчас не далее чем в десяти шагах от них. Он что-то нарочито громко говорил и по-хозяйски трепал девушку за щеку, как это делают собаководы со своими четвероногими друзьями… И вдруг он замер.
Замер и повернул голову в сторону «Волги». Его приоткрытый рот искривился, и очередное слово, готовое сорваться с губ, завязло во рту. Он смотрел мимо Бармина – туда, где, навалившись грудью на дверь, хрипло дышал сутулый. Их глаза встретились. Молодой человек словно отказывался верить в то, что сейчас произойдет. На губах его появилась усмешка: он смотрел, смотрел и не мог оторваться от глаз сутулого…
Грянул выстрел, но Бармин его не услышал. Он лишь увидел, как маленькая вишня вдруг прилипла ко лбу большеголового и тут же дала алый сок…
Девица разразилась пронзительным криком, в ужасе прижав ладони к липу. Мордатые тут же упали на асфальт и подкатились к колесам автомобилей, прячась от стрелявшего.
Глаза большеголового закатились, будто он желал увидеть вишневую косточку у себя на лбу. Он стоял, покачиваясь, словно решая, в какую сторону упасть, и вдруг мешком рухнул навзничь, гулко стукнув мертвой головой об асфальт.