Холодное солнце
Шрифт:
С разбегу вцепившись в верхушку бетонного забора, Бармин подтянулся на руках. Выскочивший из автомобиля милиционер схватил Бармина за ногу, но тот лягнул стража порядка в плечо и, закинув тело на забор, перевалился через него. Смотреть вниз было некогда: Бармин больно ударился грудью и локтями о строительный мусор и битое бутылочное стекло.
Руки обожгло, теплая кровь пропитала рукава. Не останавливаясь, Бармин заковылял к фабричным корпусам. Прожектора освещали площадь перед цехами, и нигде не светилось ни одного окна. Ожидая, что вот-вот сзади покажется погоня, он заскочил в приоткрытые ворота цеха и побежал по железнодорожным
С улицы все еще доносилась пронзительная милицейская сирена. В помещении гулял холодный ветер. Запах испражнений, кажется, пропитал здесь даже металл.
Бармин искал место, где бы затаиться. Но тут позади металлически заскрипели ворота, и проникший в помещение свет разорвал густой мрак. Послышались чьи-то торопливые, дробно отдающие в потолок шаги.
Бармин кинулся в сторону и, споткнувшись, упал. Не успел он поднять головы, как в лицо ударил ослепительный луч. Бармин вздрогнул и заслонился рукой от света и предполагаемого удара в голову. Но удара не последовало.
Богданов стоял у окна, привалившись спиной к стене. Он не сводил глаз со штрафников, которые все это время тихо переговаривались между собой.
Тело затекло, и он сделал несколько приседаний, чтобы разогнать кровь. Хотелось сесть на пол. Но садиться было нельзя: Богданов знал, что как только сядет, тут же заснет.
«Только бы дождаться утра!» – думал он, слыша за окнами отрывистые голоса косых.
Он и сам не заметил, как присел у стены. Ему казалось, что глаза его открыты и ничего в комнате не изменилось, когда он вдруг почувствовал на лице чье-то горячее дыхание. Мозг обожгла догадка: майор понял, что заснул. Очнувшись, он увидел перед собой круглое лицо идиота. Тот уже держал его за плечи. Богданов хотел отбросить в сторону ушкуйника, но тот вдруг ударил майора в переносицу головой. Во рту у Богданова стало кисло, стены искривились, потолок повалился куда-то вбок, а те, что стояли за спиной идиота, вдруг надвинулись на него. Кто-то сильно сдавил ему горло. Перед тем как потерять сознание, майор увидел, что у обступивших его людей вместо лиц оскаленные звериные морды…
Богданова били по щекам, пытаясь привести в чувство. Майор открыл глаза. Штрафники были построены в две шеренги. Какой-то человек в новенькой фуфайке проводил перекличку. У входа стояли трое охранников. Богданов с помощью корейцев поднялся на ноги. Его мутило, сильно болела голова, лицо и майка были залиты кровью.
– Юрий Чен! – услышал майор, мучительно вспоминая, что должен сделать. – Где Чен?
Майор нетвердо шагнул вперед, едва не упав.
– Ну что с вами делать, морды уголовные?! – усмехнулся проводящий перекличку. – Уже успели кровь друг другу пустить! Становись в строй!
– Это не Чен! – сказал кто-то из шеренги штрафников. – Чен умер. Это русский! Богданов! Он обманул! Нарушение режима!
Богданов замер: штрафникам не удалось убить его, и тогда они решили его сдать.
– А по мне хоть негр! – хохотнул человек в фуфайке и продолжил перекличку…
– По твою душу перезвон? – спросил Бармина державший фонарик человек.
– Гонят,
– Украл что-нибудь или беглый?
– Отстал от поезда, – прошептал Бармин, вслушиваясь в приближающиеся шаги. – Дай мне уйти! Там люди в фуражках и еще черные. Они мне голову отрежут!
– Пошли со мной, – сказал вполголоса человек и подал Бармину руку.
Бармин встал и направился вслед за угадываемой в темноте высокой сутулой фигурой. Человек открыл какую-то дверь и, втянув Бармина за собой, звякнул задвижкой.
– Тебе туда! – сказал он Бармину, указывая лучом. – Выйдешь на двор, иди прямо, там дыра в заборе. Дальше через лес к шоссе…
Развернувшись, он пошел по коридору в противоположную сторону.
– Спасибо. Выручил! – крикнул ему вслед Бармин. – Теперь рвану из вашего сраного города без оглядки! Жаль, нет со мной моего «Фердинанда»! А какая кобылка была! На пятьсот лошадок!
Сутулый замедлил шаг и остановился.
– Ты водитель? – спросил он.
– Основная специальность! – ответил Бармин и осекся.
– Пойдем со мной…
Бармин опустил голову. Кто его тянул за язык?!
Не говоря ни слова, они шли темными захламленными коридорами. Сутулый освещал путь фонариком. Перед деревянной дверью в конце узкого тупичка сутулый наклонился и, с трудом отодвинув чугунный радиатор, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы в нее можно было просунуться. За дверью оказалась лестница. Переступая через строительный мусор, они спустились в просторное помещение.
Сутулый принялся разгребать ногами куски штукатурки. Наконец он отыскал на полу кольцо и потянул за него. С тяжелым металлическим скрипом от пола отделилась крышка люка. Посветив на Бармина, сутулый сухо сказал:
– Прыгай.
Бармин опасливо посмотрел на сутулого, лица которого нельзя было разглядеть в полумраке.
– Кто бы знал, как я ненавижу эту подземную беготню! – воскликнул он.
Сутулый молчал. Похоже, он не слышал Бармина.
Бармин спрыгнул вниз, вслед за ним глухо ударил ногами о цементный пол сутулый и тут же стал устанавливать крышку на место. Согнувшись в три погибели, они протиснулись в довольно просторную, тускло освещенную комнату без окон.
Посредине стоял убогий стол с керосиновой лампой. За столом на ящике сидел молодой человек и протирал тряпочкой части разобранного пистолета. Увидев Бармина, молодой человек удивленно открыл рот и встал.
– Вот. Спасался от закона, – сказал сутулый, появляясь в комнате из-за спины Бармина.
– Что умеешь? – молодой человек улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
– Он водитель! – опередил Бармина сутулый.
– Ого! А ведь это судьба! – молодой весело посмотрел на сутулого, который склонился над матрасом, где под грудой тряпья кто-то лежал, свернувшись калачиком.
Сутулый подошел к столу и уставился на Бармина.
– Куда путь держишь? – спросил он устало.
– Ехал в столицу, отстал от поезда. Ни денег, ни документов… Мне бы поскорей убраться отсюда, – заговорил Бармин, – здешняя земля у меня под ногами уже второй день горит. От чего ушел, к тому и пришел…
– Обычная история! – усмехнулся молодой.
Бармин смотрел на сутулого: он его уже где-то видел. Определенно, сутулый был знаком Бармину: эти складки у губ и… страдальческие глаза.