Ходок

Булавин Иван

— Пиво?

— Ну да, такие колечки, или стружка. Солёные, вкусные. Так их из кальмаров делают, таких, как этот, только… немного поменьше.

— А кальмары бывают размером с двух бегемотов? — спросил Ник у Румына, который, как выяснилось, обладал столь обширными познаниями в области морской фауны, словно все фильмы Кусто пересмотрел.

— Точно не скажу, но слышал, что в океане вылавливали особи по двадцать пять метров, ну, если щупальца размотать. Даже фото видел, там его на палубе разложили от носа до кормы.

— Ключевое здесь — в океане, — напомнил Ник, — а не в реке,

которую переплюнуть можно. Эти твари, во-первых, в пресной воде жить не могут, а во-вторых, ему питаться нужно, а чем? Не каждый день тут ходоки на лодках проплывают.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Румын усталым голосом, — за что купил, за то продаю. Это точно кальмар, а остальное не ко мне.

— Ваш спор весьма интересен, — напомнил отец Викентий, — пусть я многого и не понимаю. Но стоит помнить, что нам нужно как-то отсюда выбираться, поход по воде провалился, здесь опасные места, скоро начнёт темнеть, а у вас даже оружие разряжено.

— Согласен, нужно валить, — кивнул Румын, откидывая барабан револьвера.

Они перезарядились, вытряхнули воду из сапог, подхватили вещмешки и пошли по условной тропе на север, перпендикулярно береговой линии. Ушли недалеко, шорох справа заставил их насторожиться, даже священник положил руку на обух топора.

— Твари! — воскликнул Алекс, сбивая выстрелом прыгнувшего на них вампира, а следом и второго, второму повезло больше, он получил пулю в плечо, поэтому успел откатиться за небольшой холмик, напоминающий могилу.

Атака пошла со всех направлений, тварей оказалось не меньше двух десятков, это были вампиры, обезьяны-журналисты, несколько собак-мутантов с пастью, как у крокодила. Но пули брали всех, ходоки ни разу не промахнулись, трупы падали один за другим, но патроны были не бесконечными.

Ник отбросил бесполезный уже револьвер и встретил прыгнувшего к нему вампира ударом сабли. Ударил удачно, острое, как бритва, лезвие прорезало кожу, и мясо до самой кости, оставив длинный шрам от плеча до бедра, вот только вампира это не остановило, как не остановил и колющий выпад. Клинок пробил монстра насквозь, но он подался вперёд и обхватил ходока своими когтистыми лапами. Ник упал на землю, одна рука удерживала эфес сабли, по-прежнему воткнутой в тело противника, а другая, ухватив вампира за горло, пыталась отодвинуть от себя змеиную пасть с двумя тонкими клыками. Получалось плохо, вампир был силён, да ещё и лежал сверху, гравитация была на его стороне. Пасть всё чаще хлопала возле шеи.

А рядом Алекс и Румын рубили тесаками ещё одного монстра. Хуже всех пришлось безоружному священнику, его окружили сразу трое, отсекая от остальных. Даже Ник, которому было не намного лучше, понимал, что священнику конец, пацифизм его довёл до ручки.

Впрочем, не всё было потеряно, святой отец был мужиком, хоть и немолодым, но крепким, а топор — неплохой аргумент в споре с монстрами. Отсрочить немного свой конец он мог, а там, глядишь, пришла бы помощь от ходоков.

Вот только, отступив на шаг, отец Викентий поднял над головой не топор, а крест, а потом прокричал громовым голосом:

— Именем господним заклинаю тебя! Изыди! Изыди, отродье адское, дитя сатаны! Убирайся в ад!!!

При

последних словах у Ника кольнуло сердце и помутнело в глазах, зато хватка вампира ослабла, а потом он и вовсе подскочил и убежал на четвереньках, поскуливая от сильной боли. В руке Ника осталась сабля, с клинка которой монстр аккуратно соскользнул.

Ник повернул голову, трое вампиров, только что атаковавшие священника, словно похмельные алкаши пивной ларёк, скрючившись и завывая, пытались уползти на четвереньках, получалось плохо, но и преследовать их никто не стал. А над всем этим стоял торжествующий иеромонах Викентий.

— Вот что крест животворящий делает, — только и сказал Ник.

Глава двадцатая

На базу они вернулись через четыре дня, усталые, голодные и недовольные. На расспросы ходоков отвечали односложно, мол, не вышло ничего, на осьминога нарвались, едва живые спаслись, про атаку монстров на суше тоже говорили, вот только про странный подвиг Викентия все умолчали.

— Так, значит, накрылись наши мечты о путешествии по реке к новым горизонтам, — сокрушался Ханс, — теперь либо ножками топать, либо дома сидеть.

— Ну, отчего же? — возразил ему Ник, — плавать там вполне можно, но только не на байдарках и каноэ, а на нормальном корабле, типа драккара викингов, такой корабль никакой осьминог не перевернёт, а если залезть попытается, ему можно щупальца пообрубать, ну, или глушить в глубине, у нас ведь динамит есть.

— Постройка такого корабля — дело нескольких месяцев, — заметил Ханс, да и не факт, что он выйдет таким, как нужно. Но идея хорошая, нужно взять на заметку, а вам спасибо, что попробовали, это уже дорогого стоит.

— Да, опыт дорог, хорошо, что хоть все живы остались.

— Что планируешь делать теперь? — спросил Ханс.

— Пойдём к водопаду, — сказал Ник таким тоном, что сомневаться не приходилось, пойдёт.

— Кто?

— Мы, в том же составе, только без Викентия, возьмём автоматы и пойдём. Пробьёмся, узнаем и будем от этого плясать.

— Добро, только, пожалуйста, живы останьтесь, мёртвым тайны не нужны.

— Постараюсь.

Несколько дней Ник, и его товарищи просто отлёживались на койках, обратный марш-бросок дался нелегко, шли днём и ночью, подгоняя себя непонятной злобой. Планы рушились на глазах, оставалась надежда на поход к водопаду, вот только в успехе этого мероприятия они теперь сильно сомневались, хранители позаботились о сохранности своей базы, защитив её ордами монстров. Пробиться туда сродни подвигу, а на возвращение надежды нет вовсе.

И, тем не менее, они готовились. С оружейного склада достали три автомата, боеприпасов взяли по три сотни на человека, хотя магазинов было всего по четыре. Вот нормальных гранат у них не было, пришлось взять всё те же палочки динамита, обклеенные рубленым железом. Немного, по две каждому, тяжело таскать.

Погода окончательно стала летней, а потому и одежду приготовили только из штанов и куртки, даже сапоги отыскали специально полегче. Румын, потрудившись одну ночь, сшил из кусков прочной ткани некое подобие разгрузки. Себе, Нику и Алексу.