Ход пешкой
Шрифт:
– Почему странно? – с улыбкой удивился сидящий сзади мужчина и осторожно стянул огненные пряди кожаным ремешком. – Ангелы умеют быть нежными.
Теплое дыхание коснулось виска. Прохладные пальцы отвели от уха несколько не забранных в косу волосков. Девушка застыла, замер и ее собеседник, не приближаясь и не отстраняясь.
– Очень нежными, – тихо сказал он.
Бедная невольница боялась повернуться и не знала, что сказать.
На счастье где-то совсем рядом хрустнула сухая ветка. Может, Шлец пошел уединиться,
Риэль отстранился.
– Все готово, – будничным голосом произнес он и вложил в руку девушке гребень. – Пользуйся. Если понадобится помощь – обращайся.
– Спасибо.
Кэсс нашла в себе силы благодарно улыбнуться, но все же осталась сидеть на прежнем месте с деревянной спиной. И не шелохнулась, пока мужчина не ушел. Однако едва он скрылся за деревьями, сразу потерла висок в том месте, где еще не остыло тепло чужого дыхания.
– Лучше бы ты и дальше меня не замечал, – растерянно произнесла она. – Так я, по крайней мере, не боялась. Или это обычная мнительность?
Стоявший в нескольких шагах от студенца Амон задумчиво смотрел на рабыню. В отличие от нее он прекрасно видел лицо ангела и мог точно сказать, что мнительностью здесь не пахнет. Очень уж хорошо было знакомо выражение, застывшее на лице заклятого друга: голод и желание. Пристальный взгляд зеленых глаз прожигал нежную белую шею невольницы. Но по всему было видно – Андриэль боролся с лютым вожделением точно так же, как когда-то боролся с ним демон. И, похоже, столь же бесславно проигрывал битву.
Зверь внутри рвался, дрожа от бешенства. Хорошо, что за сотни лет сложилась привычка сдерживать его животную ярость. Довольно сходить с ума из-за какой-то человеческой девки. Если ангел попросит ее – он отдаст, потому что в противном случае… Он перевел взгляд на свои руки, уже залившиеся синильной чернотой по самые локти. Успокоиться. Нужно успокоиться. Глянцевитая чернота медленно, неохотно отступала, бледнела, приобретая все больше сходство с человеческой кожей. Не из-за чего впадать в исступление. Нужно лишь выкинуть из головы все те мысли, что он прочел в потрясенном взгляде карих глаз.
Не читать ее больше. Не слушать ее дыхания. Хватит.
Когда демон вернулся в лагерь, Кэсс спала мертвецким сном. У костра одиноко сидел Андриэль и невидяще смотрел в огонь.
– Не спится? – безо всякого интереса спросил демон.
Ангел повернулся.
– Амон… я знаю, ты можешь убить за эти слова, но… отпусти ее. Пока не поздно. Ты же с ней никак не связан. Одна ночь ничего не меняет.
Он ждал этого разговора, но почему-то все равно оказался к нему не готов. Непроизвольно напрягся и с глухой угрозой в голосе спросил:
– Да ты никак воспылал?
Риэль поморщился:
– Зачем ты так? По большому счету ведь тебе нет в ней никакой нужды. Рано или поздно
– Ты прав, – легко согласился демон. – Но мне не дает покоя любопытство. Когда это произойдет? Рано? Или все-таки поздно?
– Ты готов ради любопытства ее погубить? – Он вскинул на друга полные гнева глаза.
– Как будто бы ты никогда ничего подобного не делал, – лениво потянулся хозяин Кассандры. – К тому же с чего ты вдруг решил, что если я ее отпущу, она пойдет за тобой? Девчонка-то строптива, как необъезженная лошадка.
Разгневанный ангел открыл было рот, но тут Амон, вроде как себе под нос, но так, чтобы собеседник слышал, пробормотал:
– Точнее, уже объезженная.
Ему нравилось смотреть, как бесится Андриэль. В нем, конечно, не живет Зверь, и побороть гнев такому проще, но все равно – дивное зрелище. Особенно если вспомнить, как светозарный паршивец своими погаными лапами прикасался к той, за которую демон недавно едва его не убил.
– Какая разница, за кем она пойдет? – прошипел тем временем друг. – Позволь ей самой решать…
– Риэль, опомнись, она человек. Она не умеет решать. У нее нет свободы воли.
– Очень интересное заявление, особенно после того, как она дважды от тебя сбегала…
Демон повернулся.
– Шрамы не чешутся? – Он многозначительно посмотрел на выглядывающие из-под распахнутого ворота рубахи безобразные рубцы, поднимающиеся к правой ключице ангела.
Тот закусил губу, а потом, словно больше не оставалось другого способа добиться-таки своего, с неохотой напомнил:
– Ты же знаешь, что будет, когда мы попадем в столицу и у нее спросят, кто привел ее в этот мир. Ей даже не придется…
– Замолчи.
– Я предлагаю сделку. – Шантажист повернулся, и глаза его горели нехорошим огнем. – Дай ей волю хотя бы на время. А взамен я сохраню тайну о том, что ее проводник в этот мир… ты.
Амон молчал.
– Или все-таки хочешь оставить ее себе?
– Я подумаю, – коротко ответил он и беспечно вытянулся на влажной от вечерней росы траве.
Риэль смотрел, как спокойно и ровно вздымается широкая грудь, и думал, что такую упрямую, бесчувственную, жестокую и самоуверенную сволочь природа явно создала по ошибке.
К середине следующего дня Кэсс с удивлением заметила, что лес начал редеть, вековые дубы и сосны отступали, выпуская вперед молодую поросль и кустарник, а скоро и юная зелень осталась позади – путники выехали из надоевшей чащи. Зеленые холмы раскинулись до самого горизонта. Мягкие пологие вершины кое-где подрагивали ветвями веселых березняков, низины серебрились круглыми кустами ивняка. Красиво. По зеленым холмам, извиваясь и петляя, бежали узкие ленты дорог, которые все до одной тянулись к огромной серой громаде, чернеющей на фоне яркого полуденного неба.