Ход колдуньи

Савенко Валентина

Наша родня заняла место в паре шагов от двери. Эмерсон, мать Стейна и мой отец.

Мы остановились у входа, ожидая, когда глашатай объявит наши имена и разрешит приблизиться к императору и подняться до третьей ступеньки. Честь, которую оказывали избранным. И победителям Игр.

Первым к императору направился Бернард.

Затаив дыхание, я ждала просьбы брата. Мы близнецы, но я так давно его не понимала, что сомневалась, правильно ли истолковала его слова.

Поднявшись на третью ступеньку, брат после церемонных поздравлений

императора и своего не менее протокольного ответа дождался, пока правитель спросит, имеется ли у него просьба.

– Да, ваше императорское величество, – склонив голову, ответил Бернард.

Отец подобрался как гончая, учуявшая добычу.

Император терпеливо ждал, посматривая то на Варда, то на мать Стейна. Она бесстрастно взирала в ответ. Все по этикету. Никаких эмоций. Только ненависть в глазах. Не заметить ее наш правитель не мог, и уголки его губ опустились. А чего он ждал? Радости и благодарностей?

– Моя просьба, ваше императорское величество, – продолжал Бернард, – касается старой истории. Истории, из-за которой наша семья оказалась в опале.

Неужели я ошиблась и брат выполнит приказ батюшки?

Отец с трудом сдерживал радостную улыбку.

Но это будет неправильно!

Дернувшись вперед, я, наплевав на этикет, выпалила:

– Снимите с нас проклятие!

– Прошу снять проклятие, – одновременно со мной сказал Бернард.

Я не ошиблась. Я поторопилась…

В зале воцарилась гробовая тишина.

Казалось, еще секунда, и меня вынесут из зала если не стража, то сам император, темные глаза которого пригвоздили меня к сверкающему камню не хуже булавки.

– Прошу прощения, ваше императорское величество, – пробормотала я, осторожно придерживая подол голубого платья и отступая к Змею, – я несколько поторопилась сформулировать мысли брата.

– Близнецы… – Губы правителя тронула понимающая улыбка.

Над залом едва слышно пронесся вздох облегчения. Только отец сверлил спину Бернарда злым взглядом.

Стейн поймал мою руку, переплел наши пальцы.

– Мы наслышаны о вашем проклятии, – император помахал рукой, новый проклятийник подошел к нему, – и считаем, что его необходимо снять. Но поскольку господин Леннет-старший проявил нечистоплотность, используя проклятие, мы также считаем, что он должен понести наказание.

Наказание?

Я крепче сжала руку Змея. Неужели и мою семью сейчас лишат денег и отправят в ссылку? Нет, не так я хотела освободиться от проклятия! Мама такого не заслужила, бабушка и прабабушка тоже. И тети…

Стейн погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Отвлек, не дав снова натворить глупостей.

– Но так как ваш сын, несмотря на давление, провел все сделки без применения проклятия… и использовал проклятие только на Играх, что не запрещено правилами… – ровным тоном говорил император.

Без? Без проклятия? Бернард – ты гений! Но, тени тебя побери, если ты с самого

начала не собирался помогать отцу, зачем устроил представление с откровениями насчет меня?

– …то запрет на предпринимательскую деятельность коснется только вас, господин Леннет-старший, вашего отца и тех, кто одобрил применение проклятия, – закончил император. – Ваш сын и дочери вполне справятся с вашим делом. Более того: мы даем разрешение на торговлю с нашим королевским двором, если их услуги нам подойдут.

Я с трудом сдержала смешок: отец все же получил свою отмену запрета! Только вот ему она никак не поможет.

– Вам рекомендовано отправиться в провинцию и поселиться уединенно, – добавил император. – Немедленно покиньте Санердаль.

А вот и домик. Но не для меня.

Два стражника подошли к отцу. Проходя мимо, он с презрением и злостью посмотрел на меня. Словно я его предала. Но это было не так. Это он предал меня и Бернарда, когда решил использовать проклятие.

За отцом закрылись двери. На душе было тоскливо.

Стейн снова погладил мою руку. В груди сразу стало тепло и уютно. В конце концов, не я заставляла отца нечестно вести дела, когда была жива его сестра, а потом использовать нас с братом. Это его решение. Это его правда. А моя правда вон, стоит рядом и смотрит так, что сердце забывает, в какую сторону ему стучать!

– Приступайте. – Император кивнул проклятийнику.

– Госпожа Леннет, подойдите, – позвал тот, подходя к Бернарду.

Отпустив пальцы Змея, я быстрым шагом, почти бегом, пронеслась по дорожке и поднялась по ступенькам.

– Снимите перчатки и возьмитесь за руки, – скомандовал проклятийник, едва я оказалась на ступеньку ниже брата.

Торопливо сняв перчатки, мы потянулись друг к другу. Бернард стиснул мою ладонь. С пальцев проклятийника потекли темными ручейками тени…

– Это займет некоторое время, – предупредил он.

Мы дружно кивнули: хоть месяц, лишь бы не стало это правдиво-лживой пакости!

Бернард покосился на меня, я перехватила взгляд голубых глаз.

«Прости», – читалось в них.

«Как ты мог сказать мне то, что сказал? Как мог вести себя так, словно мы чужие?» – «ответила» я ему.

«Мне нельзя было рисковать, я не знал, выдержишь ты или согласишься с отцом. Мне было непросто провести все сделки так, как хотел отец, без магии и обмана, чтобы клиенты остались довольны».

Я нахмурилась, чуть крепче сжала его пальцы: «Знаю. Но твои слова до сих пор отдаются болью в сердце. Ты ведь не лгал».

Тени окутали наши запястья темными кандалами.

«Нет, не лгал. Но и правдой это не было. Не тогда. Это была старая правда. Правда мальчишки, которому сказали о проклятии и заставили учиться лгать. А его сестра все еще играла в кукол… Я расстался с той правдой и понял, что надо искать выход. Поэтому и отдалился, чтобы случайно не выдать себя».